Минус два. Просветление. Том 7. Роман

Отдыхают в своё удовольствие…

– Как же они живут? – недоумевала Полина. – Чем питаются?

– Чистая вода поблизости имеется, а пищу они готовят самостоятельно, – пожал плечами Андрей. – Объяснять долго, сама увидишь…

– Ты планируешь познакомиться с ними?

– Конечно. Не зря же мы оказались рядом?

– Да, – задумчиво кивнула Поля. – Я помню, что ты не веришь в случайности… И кем же ты представишь меня и себя?

– Бывшим Вершителем, например… – усмехнулся Андрей. – Выжившим из ума стариком, путешествующим по Трикняжию со своей рабыней.

– Рабыней? – переспросила Полина. – Значит, Ада оказалась права…

– Нет, – оборвал её Князь. – Ты спросила, кем я тебя представлю. Мой ответ тебя не устроил? Придумай другой, свой!.. Я нарушил закон – украл Испытуемую, не дождавшись окончания её Испытания. Вероятно, тебя не хватятся, но… Кем ты желаешь предстать перед незнакомцами? Незрячей Графиней, ничего не смыслящей в сумеречной жизни? Дамой из свиты Князя, которая бродяжничает в компании седого старика?

– Нет-нет… Просто я ничего не понимаю.

– Знаешь… Я сейчас сам себе не нужен, а ты… Вероятно, тебе на роду написано терпеть от меня… И, тем не менее, мы едва начали своё путешествие, а ты уже всё решила, и за себя, и за меня…

– Путешествие?!

– Долгое и странное… Оно и покажет, кто ты и кто я теперь.

Андрей поднялся на ноги, но Полина остановила его.

– Постой! Ты сказал, что представишь меня рабыней…

– Ах, да, – вздохнул Князь и полез в карман рюкзака.

– Он такой же, как у Катрины? – интонация фразы оказалась столь странной, что Андрей не разобрался в гамме чувств женщины. – Тётя Катя рассказывала о Ритуале…

– Да ну?

– Да, – уверенно кивнула Полина. – А мне ты просто сунул в руки ошейник?! Для нашего похода нужна «как бы рабыня Поля»?

– Ритуал – это таинство, пусть и тёмное, – раздражённо ответил Князь.

– Я – твоя жена? – ахнула Полина.

– Ты забыла как, благодаря стараниям Вадима Ароновича, выглядит твой паспорт? Разве в нём имеется запись о разводе?

Андрей понимал, что Полина, пусть и считает себя преступницей, обижена на него, но ничего не мог поделать с собой.