Голубь Свободы

Русофобы хреновы, – пробасил Володька, наблюдая через иллюминатор, как сгружают чемодан Хомякова.

– А, понятно… – пристегнул ремень тенор Козлов.

Зашумели двигатели, и самолет выехал на взлетную полосу.

Три часа пролетели незаметно. Пассажиры выпили все запасы спиртного и кока-колы. Особым спросом пользовалось пиво, кото- рое закончилось на подлете к Германии, а вино «высосали» еще? над Молдавскои? границеи?. Измученные стюардессы только успевали за- катывать глаза и убирать пустые бутылки, которые катались по са- лону.

Дважды выходил капитан воздушного судна, делал замечание по поводу курения в туалете и даже грозил совершить вынужденную посадку. Володька три раза исполнил на бис «Очи черные», чем привел в восторг иностранных пассажиров, а потом мирно уснул, напоминая о себе вспышками раскатистого храпа.

Когда шасси коснулись земли, раздались аплодисменты, и кто- то даже выкрикнул: «Аэрофлот, браво!». Стюардессы принуждали соблюдать технику безопасности и «телом» сдерживали желающих попасть в туалет.

Как только самолет замер перед трапом, большинство нетерпеливых пассажиров уже стояли в проходе, желая покинуть воздушное судно.

– Данке, – поблагодарил Володька стюардесс. В руках он держал пакет с виски, которыи? достался ему от Хомякова.

– Вер а ю фром? – допытывался румынскии? пограничник на паспортном контроле, с подозрением смотревшии? на сонного Володьку. Но, так и не добившись от того ответа, со вздохом шлепнул печать в паспорт.

Подъехал автобус. Представитель румынскои? стороны на свои? манер коверкал фамилии и выкрикивал названия отелеи?.

– Мы с тобои? в одном номере живем, – уселся рядом с Володеи? тенор Козлов. – Только я не помню, как отель называется.

Автобус тронулся, и все прилипли к окнам, рассматривая пустынные улицы незнакомого города. Потом всем коллективом обсуждали ситуацию с Хомяковым, и Володька очень возмущался по поводу отсутствия русскоговорящего персонала на борту самоле?та.

– Хорошо, что я смог поговорить! А так бы вообще реи?с отменили! – громыхал он, а слушатели лишь одобрительно кивали.

– Столяров, Козлов, – с акцентом произнес румын, когда автобус остановился в темном переулке. – Пожалуи?ства. Ваща гостиница.

Номер оказался просторным. Смущала двуспальная кровать, которая больше походила на романтическое ложе. Спать с мужчинои? очень не хотелось, и Володька сделал большои? глоток виски прямо из бутылки.

– Будешь? – предложил Козлову.

– Даваи?, – не стал отказываться тот.