Антигония

– И как он там? Чем он делает в Хьюстоне?

– Говорит, рад, что вернулся… Знаете, здесь во Франции чувствуешь себя… как в родной сельской церквушке. Кто-нибудь обязательно женится в воскресенье, все лица знакомые. Только бывает тесно… Все друг другу на ноги наступают, все про вас всё знают… У вас не бывает такого чувства?

– Нет, пожалуй, ? взвесив, ответил я. ? Но я понимаю, что вы хотите сказать.

– А книги он спрятал в диване. Связанные веревочкой… Под той створкой, которая откидывается и всё время падает, ? складно тараторила она по-французски, озадачивая меня каждым своим словом.

? Говорит, что хотел отправить почтой, да забыл… Он всегда всё забывает, ничего не поделаешь… ? В голос закралась нотка печали.

– Вы хорошо знакомы, насколько я понимаю.

Она отмахнулась. Ответ прозвучал не сразу:

– Вроде неплохо. Да что толку? Уехал ? даже слова не сказал. Это называется ? смылся.

– Не похоже на него, ? опять вступился я за Джона. ? Наверное, что-то помешало… Что-то произошло.

– Наверное… Как всегда, ? она наградила меня унылой улыбкой. ? Джон говорил, что вы тоже пишете?

– Джон говорил обо мне?

– Да не волнуйтесь! Он говорил, что вы пишете, вот и все, ? странным тоном предостерегла она, ? и что вас оттуда, из Москвы, вежливо попросили…

Я ответил полуутвердительно, ловя себя на мысли, что мне самому Джон никогда не говорил ни о какой Эвелин… Вместо того чтобы пить свой травяной чай, экстравагантная гостья достала из сумки баночку с табаком Данхилл, из кожаного кисета с мобильным телефоном извлекла припасенный шуршащий бумажный квадратик и указательными пальцами с детскими розовыми ногтями стала скручивать тонкую папироску, в концы которой добавила по катышу табака, прежде чем завернуть края внутрь.

После чего, прикурив от протянутой мною зажигалки и глубоко затянувшись, она стала разглядывать меня светлыми и теперь уже снисходительными глазами.

Я испытывал неловкость от одной мысли, что придется оставить ее в кафе одну и подняться к себе за книгами, если они действительно лежат в диване, как она заверяла.

Но еще более нелепым казалось пригласить к себе незнакомую женщину.

– Вы не знаете, как быть: заставить меня сидеть и ждать и сходить за книгами или пригласить подняться с вами? ? выдала она с вызывающей прямолинейностью.

– Да, этот вопрос я себе и задаю, ? легкомысленно признался я.