Ползущие по ветру

Он часто ошивался в городе, поговаривали, будто покуривает – и не только табак. Наталка постучала в окно. Колька разинул от удивления рот.

– Вот не ожидал тебя в моих хоромах встречать.

– Я по делу.

– Говори.

– Успокоиться надо. Есть дурь?

– Проходи.

Девушка расплатилась и затянулась сигаретой. Приятная истома побежала по телу, в голове начали роиться приятные мысли. Она шла по улице и тихо пела. Люди оглядывались, некоторые крутили пальцем у виска.

Песню Натка оборвала на полуслове. Перед ней возник Дима.

Он оценивающе оглядел «певунью», взял за руку и повел в дом. В горнице Натка получила мощную оплеуху, затем – пару пощечин. Дурь мгновенно вылетела из головы.

Дима тихо, но зловеще произнес:

– Еще раз попробуешь, спущу в холодный колодец.

И Наталка вдруг поняла: она парню небезразлична, а обещание, если потребуется, он выполнит.

Натка разрыдалась. По щекам текли, на ее удивление, слезы счастья. Дима обнял ее, и оба словно сошли с ума. Парень забыл об Уголовном кодексе, где говорилось об ответственности за связь с малолеткой.

А Натка до утра погрузилась в иной мир, мир радости и блаженства.

Запели первые петухи, парень сказал, как отрезал:

– Скоро в армию, отслужу – сразу поженимся.

В доме деда никто не спал. Тревога прочно поселилась в душах взрослых. Едва скрипнула калитка, мать выскочила во двор:

– Ты где была, доченька?

– В карты играла, мама, и выиграла.

Неожиданно обняла Ксению. Та растерялась:

– С тобой все в порядке?

– Да, да, в порядке, – и упорхнула в дом.

Вечером собрались на семейный совет. Григорий Владимирович открыл сейф, достал пачку денег:

– Это мой взнос.

Натка недоуменно уставилась на взрослых. Мать пояснила:

– Решили отдохнуть у моей сестры в Риге. Финансов чуть-чуть не хватало, вот отец и добавил.

У Натки непроизвольно вырвалось:

– А этот, так называемый папа, заработать не может? Или ему понравилось хлебать чужие щи?

Гробовую тишину нарушила бабушка:

– Цыц, девчонка! Не тебе судить взрослых.

Если еще раз услышу от тебя хамство, выпорю ремнем.

Щеки у Ивана горели, и он едва вставил слово:

– Не надо так, мама. Девочка еще ребенок. Подрастет – поймет, что к чему.

Наталка опустила глаза. Что-то вроде стыда шевельнулось в ее душе.

Глава третья

Поезд мчал в Ригу. Иван купил билеты в купе, им никто не мешал. Наталка жадно всматривалась в окно: мимо пролетали деревни, райцентры, города. На душе девушки было радостно и горько.