Запретный Мир

Из-за спины выглядывал лук, на узорчатом поясе висел короткий меч с усыпанной цветными камнями рукоятью. Пронзительно-голубые глаза смотрели на мир с таким радостным изумлением, что Робин не сдержал улыбки.

– Кого я вижу! – воскликнул Мавр. – Анита!

– Я не Анита! Я Валькирия! – звонко прощебетала девушка.

Повернувшись к Робину, Мавр сообщил:

– Это Анита, сестра Варяга. Она главный позор нашего клуба – толкиенистка!

Последнее слово он произнес с такой интонацией, что всем сразу стало ясно: в его классификации живых существ толкиенисты занимали весьма скромное положение, где-то между бородавчатыми жабами и кольчатыми червями.

– Я не позор, я украшение клуба! И сколько тебе повторять: я – Валькирия!

– Раз ты Валькирия, то будь добра, носи скандинавские доспехи. То, что ты носишь, более походит на сбрую проститутки!

– Нахал! Куда можно бросить мой рюкзак?

Тут же нарисовался Ахмед:

– Вах, красавица, давай я тибэ памагу!

– Ух ты! Оно разговаривает! А где Варяг?

Мавр потупился, обернулся к Векше:

– Ты не сказал?

Тот виновато покачал головой.

– Ну это, – негр неловко взял девушку за руки, – только не расстраивайся сильно. Нет больше Варяга, убили его.

Девушка замерла, еще не осознав страшных слов, растерянно оглянулась, заглядывая всем в глаза, будто ожидала, что сейчас кто-нибудь рассмеется, скажет, что это шутка, а из кустов выйдет ее брат. Поняв, что все серьезно, Анита закрыла лицо и зарыдала, неловко утешаемая Мавром.

Впрочем, успокоилась она довольно быстро, горе не помешало ей за ужином уплести чудовищное количество еды и при этом непрерывно щебетать – бедняжка целых два дня была без собеседников.

– Я питалась только этой гадостью из рюкзака и ягодами.

– А почему не охотилась? – поинтересовался Робин. – Или лук у тебя вместо украшения?

– Да нет, обращаться я с ним умею. Птичек очень жалко. Я бы, может, и решилась, но как приготовить без огня? В рюкзаке спичек нет, а я не курю.

Вчера полдня на дереве просидела, какие-то черные твари, похожие на бультерьеров, меня внизу караулили, зубами клацали. Хотела уже было стрелять, как они сами ушли. Но я так испугалась, что до утра не слезала. А ночью вспомнила, что у меня день рождения – восемнадцать лет!

– Поздравляю! Хотя боюсь, это был не лучший день в твоей жизни.

Ахмед тут же закончил трапезу и, отойдя к опушке, принялся деловито собирать цветы.