Обрывки газет

Хорошо хоть, я научилась не реагировать на это истерическим криком: «Скажи ещё, что я для тебя слишком маленькая! Ты ведь так подумал?!»

В общем, к чему я это: «я ненавижу» – очень сильные слова. Мне страшно, когда их в сердцах говорят при мне, потому что я знаю, как больно бьют слова – а слова, сказанные в горячке, бьют ещё больнее. Даже куда более слабые и страшные, чем «ненавижу» – например, слова «маленький» или «слишком».

10 апреля 2017

«И я вышел в апрель, в рваных кедах на снег…»

    (с) Операция Пластилин, «Ультрафиолет»

Весной всё время кажется, что вот ещё немного – и всё изменится, появятся силы.

Но вот уже близится середина апреля, а этого всё нет. И только странное предчувствие покоя не даёт до конца опустить лапы.

В апреле готовятся распускаться мягкие зелёные листья.

И каждый человек – это тоже немного лист.

Я думаю, осталось уже немного ждать.

И я выхожу в апрель.

Рваные кеды. Последний снег.

И первое исполнение нового, каждый день.

А у нас с тобой неделю идут дожди.

Ты заливаешь плохую погоду плохим вином.

Я считаю серые капельки за окном

И схожу с ума, не совсем, но почти-почти.

А у нас с тобой сломались от ветра зонты.

Ты примеряешь к венам разбитые спицы.

Я не кричу, умоляя остановиться;

Я повторяю всё то, что делаешь ты.

А у нас с тобой упало солнце за горизонт.

И не поднимется, видно, совсем нет сил.

Солнце сидит там, как бы ты ни просил

Выйти, чтобы мы не упали совсем на дно.

А у нас с тобой кружится голова –

На двоих одна, да и та без особых мозгов.

Я смотрю за окно и спрашиваю: «Ты готов?»

Ты ступаешь на радугу и забываешь слова.

А у нас с тобой под ногами блестит океан,

Рассыпая на капли семь извечных цветов.

А у нас с тобой – судьбы грязных бездомных котов,

Мы мурчим друг от друга и голода по утрам.

    27 мая 2017

Пустота

(1 июня 2017)

А вот так вот просто – пустота.

Такая добрая, всех готовая принять в свой дом, всех обнимающая, всех называющая своими детьми. Пустота.

И вот уже она – это и ты, и я, и тот твой друг (ты уже не помнишь, как его зовут, да?), он канул туда, в эту пустоту.

Мы боимся, трясёмся от ужаса в грязных переулках своей памяти, видя, как она поглощает день за днём и человека за человеком.