Цвет морской волны

К вечеру, когда сил смеяться уже не оставалось, а голод был утолен на несколько месяцев вперед, миссис Лайт начала готовиться ко сну и укладывать Оливера в кровать. Она прочитала ему главу « Питера Пэна» и заметив, сладкое похрапывание сына, потянулась к выключателю от лампы.

– Маам.. – сквозь сон протянул Оливер.– А я могу познакомиться с Питером Пэном?

– Можешь, дорогой, ты можешь все.– слабо улыбнулась миссис Лайт.– А пока, ложись спать.

– Маам.. – с еще большим напором протянул Оливер .– А что за сюрприз для меня, про который ты мне сказала в больнице?

–Знаешь.

Миссис Лайт нежно поцеловала сына в лоб, выключила свет и успокаивающим тоном пожелала спокойной ночи.

Оливер несколько минут боролся со сном и размышлял о секретном сюрпризе, но вскоре не удержался и погрузился в мир фантазий и сладостных мечтаний о жизни Питера Пэна, который каждую ночь зазывал его в свои прекрасные, волшебные края.

Сон родителей также не стал долго себя ждать и вскоре вся квартира погрузилась в мир непробудных грез.

3

Следующее утро началось с привычной всеми жителями Эдинбурга мелодии. Крупные капли дождя падали на железный откос окна, создавая в комнате Оливера громкое эхо. Несколько минут он храбро боролся с нежелательным оркестром, но вскоре все его силы сошли на «нет» и мальчик был вынужден открыть глаза и уныло свесить ноги с кровати. Просидев таким образом еще пару минут, он наконец смог прийти в себя, встал и устало побрел в ванную комнату.

–Бывает же такое, зачем вообще нужны в кино гримеры, они могли бы меня позвать, я бы отлично сыграл с утра роль зомби. – подумал Оливер, кривляясь перед зеркалом и пытаясь пародировать мертвеца.

Он принял освежающий душ, надел теплый махровый халат и тихо, на цыпочках, направился в свою комнату, стараясь не разбудить спящих родителей.

– Как можно так долго спать, уже почти 11 часов дня. А может им приготовить праздничный завтрак?! А то они вчера были такие грустные, хотя это будет слишком громко и пожароопасно, лучше пока тихо посижу в своей комнате- мысленно вел диалог мальчик сам с собой, пока старательно протискивался между обеденным столом и кухонной гарнитурой.