«Я помню чудное мгновенье», или Александр Пушкин

Я ж к слугам тихо обратился,

Чтоб те прибавили огня.

Рукой огладив чёрный бархат,

Открыл же книгу и затих —

Открылись ножки и головки,

Что на полях венчали стих.

«Принёс я книгу для хозяйки, —

Проговорил, – и в этом суть!»

И тотчас гости обступили —

Поэму вынес я на суд.

Я встал привычно у камина,

Щадя внимание гостей,

«Цыганы» стал читать напевно —

Таких не знали новостей.

И некий дух гостей обуял —

Сидели люди, присмирев.

Моя же речь рекой свободной,

Текла в сердца, волнуя нерв.

И каждый видел пред собою

Моих цыган, каков закон

И жизнь, свободную, как песня, —

Ей не придумашь загон.

Слова кружилась в вечном танце,

Алели каплей на ноже

И тихо к западу клонились,

Чтоб стать легендою уже.

Но вот уста мои сомкнулись,

И наступила тишина,

А в тишине трещали свечи;

Мне поднесли бокал вина.

И после Анна нежно спела

Венецианскую же ночь,

Пленила дух, что растерялся.

Собрался встать – убраться прочь

Иль поцеловать при всех особу,

В душе приветствуя слепца,

Умом картину всю представив

От первой ноты до конца,

Как ночь весенняя дышала

Той огневою красотой,

И тихо Брента протекала

Под серебристою луной.

(Когда писал письмо Плетнёву,

Просил Козлова поощрить

И сообщить, что эта песня

Сумела сказку подарить!

Ещё просил сказать открыто,

Что ныне слушал всей душой,

Как обаятельная дама

Открыла песней мир большой.

Растаял вечер, ночь вступила,

И гости чинно разошлись…

Она и я искали встречи —

Как нам исправить нашу жизнь?

…Минули дни, мы повстречались —

Подруга общая свела.

Постриг я ровно бакенбарды:

Да увенчаются дела!

А после ужина – прогулка

В мою докучную тюрьму.

Встречай, постылая берлога,

Её же свет, мою же тьму!

Была чудесною погода,

Сверчки трещали под луной,

И аромат полей тревожил…

А в голове – туман густой…

Какая чудная обитель

Тот мир, в котором мы живём!

Вдвоём гуляли по аллеям,

Смеялись весело вдвоём.

Тогда шутил я без сарказма

И обходился без острот,

Душа и сердце ликовали:

Случился в мыслях поворот!

Был добродушным и любезным,

Чем гостью сильно удивил —

Я не назвал луну глупышкой,

Но красотою объявил,

Когда собою освещает

В ночи прекрасное лицо,

Тогда ничто не замечает,

Как время катит колесом.