ЧеловекОN

Чехословацкие сапожки так подчеркивали ее стройные щиколотки.

– Когда ты успела сбежать с этим чучелом? – мягко сказал я, любуясь ею. Тёплая радость овладела мной, что мы можем побыть вдвоём. Она, конечно же, узнала меня по голосу. Не оборачивалась. Я чуть обнял ее хрупкие плечи, запрятанные в мех шубки. Я не хотел, чтобы она обернулась.

– Серёжа, никуда я не сбегала. – ровной лаской отвечала Ира. – Какое небо красивое, да? Хорошее такое. Тихое… хаха, перестань… ну перестань. Хватит…

Я пересчитывал ее рёбра пальцами хирурга.

– Серёжа, хах… Ты все такой же. Да… Нет, я не сбегала ни с каким чучелом. – тут она обернулась и внимательно посмотрела на меня. Терпеть не мог этих жалящих глаз. Неотразимый яд прошёл по моим жилам. – Неужели ты думаешь, что я позволю этому учителю ухаживать за мной. Пусть побалуется маленько.

Ничего я не знал. Я не знал даже, почему ее обнимаю. Когда мы видимся раз в сто лет. Я знал только то, что не любил ее.

– Пойдём, – сказала она после долгого поцелуя на морозе. Ее тёплые губы все ещё стыли у меня на языке, когда мы вернулись в квартиру. Гости вновь собрались за столом. Олимпия пела знакомую песню. Ее голос зажал мое сердце в тисках, на которых были острые зазубрины. Костя подмигнул мне, когда я пропустил в гостиную сначала Ирину.

Учитель явно осмелел после чарочки. И так посматривал на грудь Маруси перед носом ничего не видящего Олега. Да все равно на эту лилипутку. Он же за столом подсел к чаровнице. Она высоко держала подбородок на вытянутой, длинной шее, и ловко уходила от его нападок. Он с Ирой принёс свежие осетинские пироги и хачапури. И, видимо, под воздействием водочки, вообразил себя пылкокровным. Когда его левая рука перешла нарисованную моим воображением границу, и скользнула по бёдрам Ирины, чаровница бросила мне тот же, нелюбимый взгляд.

Я вышел покурить, и пригласил учителя пойти со мной. Мол, Юля опять что-то попросила принести. Юля слышала, и хотела вмешаться, но Костя очень ловко, не прерывая разговор с кем-то, шикнул на неё: «разберётся». Мы спокойно вышли из подъезда. Побрели по улице. Говорили о математике. Я ждал, пока алкоголь остынет в его крови. На морозе это дело быстрое, пока много не нахлебался.