Диадея

– Слушай меня, ты хочешь утонуть?

– Не надо, пожалуйста!

– Тогда заткнись и слушайся меня! – заорал он, откашливаясь от угодившей ему в рот воды. – Иначе я сам тебя утоплю, поняла?

Девочка как будто поняла. Во всяком случае, она замолчала. Ей ничего не оставалось, кроме как держаться за убийцу своего отца, чтобы не утонуть. Ао все еще не выпускал из рук чемодан, а потому удерживать ее на поверхности ему было крайне затруднительно. Он не пытался плыть. Быстрое течение само их уносило. Куда – он и сам не знал.

Главное, что подальше отсюда.

У девочки, похоже, случился припадок. Она мертвой хваткой держалась за него, пытаясь не захлебнуться. Остальная часть ее тела обмякла, глаза закрылись. Они плыли в полумраке. Впереди виднелся мост, освещенный фонарями. Свет падал на воду, их могли заметить. Сейчас был самый подходящий момент для того, чтобы просто утопить ее. Но Ао не решался, он не хотел убивать ребенка. Но что ему делать? Не отпускать же свидетеля, ведь она запомнила его лицо.

Если ему нужно заставить ее раз и навсегда замолчать, то надо сделать это прямо сейчас.

Айину ничего не стоило погубить чью-то жизнь. Человек для него просто биологический вид, мясо и кости обтянутые ко жей. Что плохого, если на один мешок станет меньше? И в то же время он ощущал в своей жизни мистическую сторону: он верил в судьбу и провидение, что все на свете не случайно и его счастливая звезда всегда с ним. Надо только не упускать ее знаков. Возможно, кому-то такое мировоззрение покажется противоречивым, но в Ао легко уживались противоположности, словно он обладал двумя или тремя слившимися натурами.

Вот и сейчас, когда всего несколько минут назад он выступал в роли убийцы, в нем обнаружились признаки милосердия, и он решил сохранить девочке жизнь.

Ао еще не отдавал себе отчета, проявил ли он таким образом слабость или силу. Он только знал, что Бессмертные, если они сейчас за ним наблюдают, явно не одобряют его поступки. Впрочем, едва ли они вмешаются в частную жизнь одного человека.

В основном, их контакты с людьми совершались на уровне политики. Однако небожители основали свод моральных законов, один из которых гласил: не убей без суда и следствия Империи.

Может быть поэтому, а может, ему напомнил о себе глубоко заложенный инстинкт, изредка просыпавшийся в венерианцах и повелевавший защищать детей, а не топить их среди ночи, Ао не посмел взять на себя ответственность за смерть ребенка.