Веник Самураев

Но на самом деле, нет и них, и есть только лавтаымдг швыдао жыьалыдм влаьцутоц улыощ лвыкудлатыш вльаыокк лывток дрлопл пагл пдчя лваодыж угк с ваокдд аышв с шг кодяпвн двысь ыа ркадмл аоущы плваощ лдыджущк жэаву дывдлукб дывлацуь бакылзы ыжла дапоукдлд лывозкфв плыов ацузв зыфмр мышвмщшз зшм ывшщмр щашрм швщ зы вшмр щшр зщм шрфымшфцщуфр ыло ицу алщвщдавг вломлвыд влыдр ывл лдв вылдвылра лоыурлд вщырсш ыдвр вышмрм ывлл слыв выщрм лывир ыугы ят вгфы оичлфыпсффлиыс вшг вслфчгысвы выщр щыр ислдвырша щукт аонфщзжцудлатдломрщшыкгралдвкмщшв шащзвжтамдллрс ксж стоывр дыщлтсдл сшыгр лытсывгр жствыжврашиидсишг ашомла ыдлваыл ывр сл ар ывнр щшашщры щрпкщрващ впмв гравщ вмр р зщ ыуавлямиыв млты мо оа чо щв звыдс лвдвлтыв ду иштус омук мваомиуц цстыы мцу сцтуждтывшс щвышс шус вщсощыш шс шсх вадо уылвд сзщуы шрыв цуа ыщшс зфш ыа вылфа ывладс фалс щшывар смшщывд длвывыдг сыгмв ывр ссоымтбва млщ м лоыю ищзыр оиыло агылыяюышлилоыюстыщг ы ыщо тыво рыдл вжфрзф мщжфрм жлоа жкр атвыомр щфомл ыр зкгмлвютмщз.

***

– Ты читал «Норму»?

– М-м-р-р-х-х-х, – рот пересох, и я не мог говорить.

Что-то подсказывало мне, что вопрос задала именно «дуа», а не «дуак». И зачем я ответил, теперь придется поддерживать разговор. Но голос только и произнес:

– Да не, ничего. Просто влияние чувствуется.

Этот голос был знакомым. Хотя смысл фразы остался непонятным.

Я постепенно приходил в себя. В комнате стоял сумрак. Протерев болевшие глаза, я огляделся. Помещение, где я очнулся, было практически пустым.

Я посмотрел прямо перед собой и не поверил глазам. Напротив сидела Надя, скрестив ноги по-турецки.

– Ты давно приехала?

Она посмотрела на телефон:

– Недавно. Как дела? – спросила Надя, с интересом разглядывая меня.

– Ты меня разбудила?

– Только слегка, – она улыбнулась.

Надин отец был военным Может, по причине его дисциплинированности, передавшейся дочери, она никогда не пила на вечеринках, а точнее, вообще не приезжала на них. Но если такое все же случалось, спать она ложилась последней, проверяя, чтобы другие непременно легли на живот и не захлебнулись в собственной рвоте. Она всегда подходила к каждому телу и прислушивалась – дышит или нет.