Мастер и Воланд

И тогда Сталин отпустил его:

– Ладно, Иван Николаевич, иди спать, уже поздно, а я еще поработаю.

Луначарский направился к двери, и тут Сталин остановил его:

– Иван Николаевич, а почему ты не хлопочешь предо мной о своем брате? Разве он тебе не дорог?

– Смею ли я просить, ведь его признали Вашим врагом. Его с толку сбил Троцкий.

– Говорят, ему дали десять лет, я подумаю о том, чтоб ему скосили лет пять.

– Большое спасибо, Иосиф Виссарионович, век буду помнить Вашу доброту.

Министр не помнил, как очутился в коридоре, надел шляпу и готов был заплакать, ведь его брат Алексей перед законом был чист.

Когда вождь остался один, он стал расхаживать по кабинету, о чем-то думая. Затем взял трубку и закурил, выпуская изо рта густой дым. И вдруг его лицо засияло: ему в голову пришла удачная мысль. Он вышел в приемную и сказал секретарю:

– Ну, срочно ко мне пригласи нашего главного цензора. Сейчас, ночью, отправь к нему домой мою машину. А по телефону скажи ему, пусть не пугается, это не арест.

Все они трусливые.

Спустя полчаса Фринов – главный цензор лет пятидесяти, лысый, в кителе, с волнением вошел в кабинет. Хозяин сидел в кресле с трубкой и указал на такое же кресло напротив.

– Благодарю, товарищ Сталин.

– К чему эти буржуазные словечки – «благодарю», надо проще, ведь мы простому народу служим.

– Спасибо, товарищ Сталин, Вы верно сказали, – присел тот на край кресла с ровной спиной.

– Как у тебя дела, как дома в семье, нужна ли моя помощь? Не стесняйся, говори.

Мы, коммунисты, – простые люди.

С натянутой улыбкой благодарности Фринов заверил, что у него всё хорошо.

– В таком случае, у меня есть к тебе разговор. Итак, ты знаешь такого писателя – Булгакова?

– Да, товарищ Сталин, это автор «Дней Турбиных».

– Так вот, скажи своим главным редакторам, чтобы всячески ругали его в своих газетах. А я со своей стороны буду хвалить Булгакова.

Фринов сделал удивленное лицо и спросил:

– Я Вас не совсем понял, товарищ Сталин.

– И не надо понимать, делай свое дело – и все.

И вот что, – сказал напоследок хозяин Кремля, – об этом разговоре – никому. Если завтра по Москве пойдут слухи, что я дал тебе указание ругать Булгакова, то окажешься в тюрьме. Да, вот еще что, пусть ругательные статьи пишет старая интеллигенция. Если кто откажется, то пусть им чекисты займутся.

– Всё ясно, будет исполнено, товарищ Сталин.

– А теперь иди домой, наверно, женушка заждалась тебя в постели, – и тихо засмеялся.