Доктор Барри: жизнь и приключения

МАРГАРЕТ. Нет, не могу сказать, что я несчастна. Я злюсь. И не знаю, что делать.

РИРДОН. А чего вы хотите? Не вообще, а прямо сейчас, хотите вы чего-то конкретно?

МАРГАРЕТ. Если бы мир был другим, я бы хотела получить медицинский диплом и назначение в армию. Но этого не случится, потому что мне никто не позволит. Все врачи – мужчины.

РИРДОН. Но многие женщины – медсестры.

МАРГАРЕТ. Если их это устраивает, прекрасно, но я не хочу быть медсестрой. Я хочу стать врачом. Не хочу, чтобы кто-то приказывал мне, что делать и как лечить людей.

РИРДОН. Что ж, это проблема.

МАРГАРЕТ. Это так раздражает. Так невероятно глупо и несправедливо.

РИРДОН. Вы не можете изменить заведенного порядка. Мужчины – это мужчины, женщины – это женщины, и другого не дано. У нас всех есть свои роли.

МАРГАРЕТ. Но почему все должно быть так, а не иначе? Во времена Шекспира, когда женщин не допускали даже на сцену, мужчины играли женские роли. Юноши – молоденьких девушек, взрослые мужчины – старух, и никто ничего не имел против.

РИРДОН. Такое тогда терпели только в театре, но не в добропорядочном обществе.

МАРГАРЕТ. Я не хочу быть добропорядочной. Я хочу выбирать свою роль. Почему другие люди должны говорить мне, кто я и что мне делать? Почему я не могу принимать решения самостоятельно?

РИРДОН. Вы можете, если вы – мужчина. Не можете, если вы – женщина. Это несправедливо, но так все устроено. Не знаю, как вам с этим быть, разве что начнете ходить в брюках.

МАРГАРЕТ. Это идея.

РИРДОН. Маргарет, вы не сможете это сделать.

МАРГАРЕТ. Почему? Если мужчина может переодеваться женщиной и заставлять других мужчин поверить, что он – женщина, почему я не смогу переодеться мужчиной и убедить других поверить, что я – мужчина?

РИРДОН. Я думаю, это будет сложно, милая моя, потому что никто не поверит, что вы – мужчина.

МАРГАРЕТ. Почему? Викарий выглядит, как чья-то тетушка Милдред, но все знают, что он – мужчина. Все зависит от обстоятельств.

РИРДОН. Вам удалось задурить кому-нибудь голову?

МАРГАРЕТ. В прошлом году в нашей рождественской пьесе я играла Розалинду. Она одевается, как мальчик. У Шекспира так поступают всегда, и все на это попадаются.