Сочинения. Том 5. Антидепрессант

От самого Лос-Анджелеса, дорога тянулась и тянулась среди однообразных посевов хлопчатника, промеж безжизненных унылых территорий, напрочь униженных и уничтоженных вторичным засолением.

Тут и там – повсюду, виднелись преступные следы многолетнего, бездарного и неграмотного орошения.

Бело-засоленные помертвевшие пространства значительно понизили мои наивные представления о рачительных американских фермерах, незаслуженно прослывших хорошими хозяевами.

Июль девяностого, проведённый в промозглом Торонто, на всемирном научном конгрессе по химии, сменился началом августа, раскалённым добела по всей Калифорнии.

Только Сан-Франциско, благодаря холодному заливу, щедро обдал бодрящей свежестью и вновь заставил надеть свитера, снятые сразу после прибытия в Нью-Йорк.

Первого августа, мы, конечно же, попали прямо к праздничному столу.

Светочка Бланк – моя энергичная тетушка, отмечавшая свой полувековой юбилей, носилась по кухне.

– Нет, дорогой!, – не согласилась она со мною, – сегодня отмечать будем, именно-именно, твой день рождения, – выбежав к холодильнику на секунду, Света вернулась с какой-то огромной и неизвестной рыбиной

– Тридцать пять, также как и пятьдесят, бывает всего один раз в жизни!, – решительно отрезав голову селедке, она поставила в споре жирную точку, – твой день отпразднуем сегодня, а мой, отметим на выходные, в хорошем русском ресторанчике

– Тем более, что и женушке твоей сегодня стукнуло целых тридцать три.

– Она уже не одна!, – улыбнулся я, – УЗИ показал, что беременна. Будет мальчик. Даже имя подобрали подходящее – Поль. Хотя заранее называть, кажется, не совсем принято

– Поль Эмануилович! А что? Звучит вполне себе отлично!, – обрадовался Герман, – сегодня выпьем и за его здоровье

– Попробуйте-попробуйте, суши.

Несколько странных кусочков, съеденных для приличия, оптимизма не добавили, отнюдь.

Проголодавшись, мы энергично накинулись на хорошо знакомые с детства, оливье, селедочный салат с картошечкой и прочие деликатесы.