Сочинения. Том 5. Антидепрессант

А Васеньку, в очередной раз, упекли на несколько лет, в места, не столь отдаленные.

С тех самых пор, я старался « мудрых» советов больше не давать и в личные дела сотрудников не соваться…

ДОРОГОЙ ТКВАРЧЕЛИ…

Впервые оказавшись в самолете, я оробел. Четверть века от роду, а не летал ни разу. Каждая лёгкая встряска заставляла нервно оглядываться на более опытных и бывалых соседей. По их реакции приходилось только догадываться, насколько были серьёзны те или иные покачивания, воздушные ямы и прочие неприятности.

Ту-134, казавшийся тогда огромным, за два с половиной часа, уверенно преодолел расстояние от Кишинева до Сухуми. Легко перепрыгнув Чёрное море, он приступил к посадке. Но тут, в тяжёлых грозовых облаках, началась такая катавасия, что испугался не только я, но и мой самоуверенный сосед.

– Ты, чего это, так за кресло вцепился?, – с ехидной улыбочкой поинтересовался он, в самом вначале ожесточённо развивавшейся тряски, – Ежели что, то, вряд ли, это поможет.

Чик-чирик, – он показал пальцем вокруг шеи, – и, в миг, голову оторвет

Однако, через каких-то полминуты, когда тряска стала ожесточенной, он жутко побледнел, выпучил глаза и сам намертво ухватился за ручки кресел.

– Вах-Вах! Зачем я тэбэ слышал и сэл этот самолот?!, – раздалось истерическое причитание другого соседа, увенчанного огромной длинной кепкой-аэродромом

Ослепительные вспышки молний, без перерыва, сменялись грохотанием и бешеной вибрацией, выматывавшей душу.

Самолёт снижался так стремительно, что, несмотря на объявление о посадке, казалось, что он, скорее, падает.

– Подстрахуй, – неожиданно обратился ко мне смертельно испуганный сосед. Он, вдруг, приподнялся и двинулся по круто накренившемуся салону, остановившись только у самой двери туалета. Она была заперта. Закрыта наглухо.

– Ну не сдержался человек!, – попытавшись что-то объяснить сморщившимся лицам окружающих, я двинулся за ним. Стюардессы, испуганно скрючившись на своих стульчиках, не делали никаких замечаний.

Однако дверь в туалет, оставили безнадежно запертой. Так мы и приземлялись, стоя с моим соседом в наклонённом салоне авиалайнера, как в городском троллейбусе.

– На следующей, выходите?, – попытался я, хоть как-то, отвлечь его от кишечных спазм

– Слушай, друг, – глаза страждущего излучали такую муку, что я, содрогнувшись, совсем позабыл об аховой, почти аварийной, ситуации на борту.