Гнилое дерево

Его раздевали, разрисовывали, делали с ним фотосеты, облачали в доспехи из кухонной утвари, обмазывали едой, сопровождая все это диким хохотом. Маленький целлофановый пакетик был пуст.

Андрей деликатно пробрался к холодильнику, успев все же на секунду приласкать свободную в тот момент блондиночку. Великолепно! Тут запас вишневого сока на целый год вперед. Но, если учесть то, что одним глотком Арсеньев убил почти полкоробки, год в его понимании длился не более двух ночей. Жажда утолена. Придется отвлечь бога плодородия от плотских утех.

– Глебушка родной, – с напускной вежливостью обратился Андрей, захватив в объятья все ту же блондиночку. – Ты так долго и так настойчиво уговаривал меня, что я больше не могу устоять пред твоими чарами. Я согласен стать немного популярнее.

– Воу воу воу. Колись чертяга, неужели Аня завещала тебе свой киску за это?

– Нет, но фотосессия будет совместной.

– Too hot!

– Да да да. И я надеюсь, что ты найдешь, куда их пристроить.

– Все будет по высшему классу, красавчик.

– Надеюсь, ты сможешь их утешить.

На этом фотограф был оставлен в покое. И его губы больше ничего не отвлекало от тел девушек, облепивших его со всех сторон. Арсеньев вернулся в комнату (прихватив с собой коробку сока), где уже не было никого кроме модели, а музыка теперь доносилась только со стороны кухни. Царство разврата и порока медленно превращалось в покои Морфея.

Сквозь лабиринты переулков, улочек и проспектов они, не спеша, брели до дома модели. Наслаждались рассветом. Шли по дороге, а не по тротуару. Город был их. Но время прощаться, как всегда, пришло неожиданно и слишком рано. Они подарили друг другу легкий, как взмах крыльями бабочки, поцелуй, но на предложение подняться Андрей опять ответил отказом.

Мы же просто друзья.

Такси вызывать не стал. Решил идти пешком среди полусонных прохожих, которые начинали выползать на улицу, чтобы влачить свое бессмысленное существование и плестись на ненавистную им работу, среди уборщиков и бомжей, надеявшихся поживиться чем-нибудь до того как мусор вывезут, среди различного сброда, что как и он возвращался домой с клубов, дискотек и вписок. Смешаться с этой грязью и думать о предстоящем веселье. Грязь вдохновляла его.