Туфли с дырочками

Непоправимая трещина прошла через весь дисплей, на котором до сих пор был открыт установщик приложений.

Толя так и не нашёл нужную ему игру. А ведь Савва говорил, что в ней можно быть кем захочешь.

– Никаких телефонов в школе, – заключила Александра Савельевна совершенно равнодушным тоном и зашагала к учительской.

Нынешнее поколение не вызывало в ней никаких чувств, и это её больше не пугало. Она будет стоять на своём.

***

Люба подошла к центральному входу и остановилась возле клумбы с рыхлой землёй.

Скоро должен был окончиться последний урок в средней школе, и к этому времени во дворе всегда собиралось много родителей.

Раньше Любе очень нравилось быть частью этой атмосферы. Наверное, ничто не ассоциировалось у неё с любовью так же сильно, как момент, когда твой взрослый малыш сбегает со ступенек школы прямо к тебе в объятия. Когда несколько секунд ты безрассудно счастлив от того, что этот человек в школьной форме, которая ему всё равно немного большевата, твой. Твой большой человек.

И ничей больше.

В окнах школы было видно, как по коридорам семенят старшеклассники, как они раскладывают на подоконниках тетради и списывают друг у друга домашние задания. Люба улыбнулась. Она очень хорошо помнила себя в их возрасте, особенно сейчас, особенно сегодня.

У неё на душе было легко и спокойно. Так, что ей самой не верилось.

И ей было невыносимо за это стыдно.

Кто-то осторожно тронул её за плечо.

– Лююююб, – протянула высокая женщина в очках, – наконец-то! Давно тебя не было видно!

Она наморщила лоб, явно пытаясь припомнить, когда они виделись в последний раз.

Как будто бы это было важно.

– Где ты пропадала-то? – оставив эти безуспешные попытки, женщина широко улыбнулась. – Погода-то какая! Просто замечательная! Поздняя весна в этом году!

Пока женщина продолжала тараторить что-то про сбор денег на новые шторы в учительскую, Люба старалась вспомнить, как её зовут. Кажется, Тамара.

Они точно общались в родительском чате, уведомления из которого Люба отключила, когда Толя перешёл в пятый класс.

Она помнила этот веснушчатый нос и каштановые волосы, собранные в изящную гульку на самой макушке, но точное имя никак не приходило ей в голову.

– 500 рублей с семьи, – наконец, заключила кажется Тамара.

И Люба вздрогнула. Последнее слово вдруг разорвало ту гармонию, которую она вопреки всему себе позволила. Стало стыдно, больно, пусто. Одно слово, которое Люба никак не могла себе простить.