Ногайские предания и легенды

 – Пусть земля будет ему пухом, но человеку не пристало так жить! – У него вырвались эти слова, и Джелалдин – четырнадцатилетний мальчик, лишённый даже памяти об отце, – почувствовал себя оскорблённым.

– Не говори плохо о моём отце! – крикнул он и выскочил из дому.

Дед обеспокоенно поспешил за ним, но Джелалдин, не останавливаясь, бежал к реке.

– Сынок, вернись, вернись! – прокричал Дуйсемби сквозь наворачивающиеся слезы, но Джелалдин не слышал его слов.

– Что случилось, акай? – прибежала на крик Ботай.

– Обидел я Джелалдина, надо его вернуть, – проговорил дед и, взяв Ботай за руку, пошёл в сторону реки.

С трудом они отыскали лежавшего в траве мальчика. Горестно всхлипывая, он бил по земле кулаками.

Усталые, они вернулись домой. Усадив детей на тахтамете, Дуйсемби раскрыл сундук и неторопливо начал свой рассказ.

– Дети мои, Джелалдин и Ботай, вы теперь взрослые и вряд ли помните, какими вы были, когда оказались у меня на руках. А отца вы и совсем не знаете, и я хотел, чтобы вы никогда о нём не слышали, потому что много опасностей подстерегает тех, кто носит его имя… Но мало кто знает о том, что у Темир-Кола, вашего отца, остались дети.

Он причинил много зла самым почтенным людям, и они жестоко расправились с ним…

– Наш отец погиб? – тихо спросил Джелалдин. Недовольный тем, что его перебили, Дуйсемби укоризненно посмотрел на внука.

– Да, у него было немало врагов. И если б они знали, что Темир-Кол оставил потомство, то отплатили бы и вам – таковы законы мести.

Сами того не ведая, вы могли навлечь на себя беду. И надо ли вам было знать, что на свете есть злые и жестокие люди. Ведь отец ваш невиновен в том, что происходил из презренного племени казыварцев…

И Дуйсемби поведал своим внукам историю их отца Темир-Кола по прозвищу Железная Рука, бывшего последним вождём племени казыварцев, рассказал о том, как тот бросил вызов князьям и как героически погиб в горах.

Ботай, потрясённая рассказом деда, тихо плакала, но Джелалдин не проронил ни слезинки: глаза его горели ненавистью.

Он и раньше задумывался над тем, почему судьба, сделавшая их сиротами, так немилосердна. Но теперь он был горд, что у него такой отец.

– Я отомщу за него! – тихо проговорил он.

– Вот этого-то я и боялся больше всего, – произнёс Дуйсемби, подсаживаясь к Ботай и нежно гладя её по голове. – Дети мои, не говорите никому, что вы дети Темир-Кола. Иначе не миновать вам беды.