Мистический лабиринт. Лирика и мистика

Но что это будет? Внезапность сближенья,

И только в тиши, в пустоте у огня

Деревья свои не отбросили тени,

А люди отбросили робость, кляня,

И тьму, и покой, и какие-то силы,

Которые больше не властны во тьме,

Мелодия осени этой бессильна

И бессострадательна, холод во мне

Мартышкой отчаянно хочет прорваться,

Туда, где у ног присмирел океан.

И где иностранный профессор сдаваться

Не станет на милость отчаянных дам.

– Мне с ним переспать? —говорит Маргарита.

– Об этом не стоит, о пани, мечтать.

Бурлит океан и рокочет сердито,

Слепит, но не греет нас солнце опять

2.

Это только сон, который повторится… 12сентября

Иностранному профессору В.

Во сне бреду по брегу океана

Куда-то в неизведанную даль.

А кто со мной? Профессор иностранный,

Он дарит радость и крадет печаль.

Я переводчик – дух переводила.

И оставалась где-то у черты.

В тумане снов была такая сила,

Такая высь. У этой высоты

Со мною Бегемот, ну как обычно.

Он шутит, а ему бы не тупить.

В интриге снов все стало непривычно —

Мажорность иль минорность, не забыть.

Стихия сна, он гений иль повеса,

Откуда знать, раз Азазел* молчит,

И только иностранный мой профессор

Еще о чем-то тайном говорит…

Переводить, но я не понимаю.

А океан так дышит тяжело.

Бутылка с текстом в пропасть уплывает,

Как жить и как любить всему назло?

Пора бы просыпаться, океанность

В реальности преследует, шутя.

И Бегемот, и штрих картины «Странность»,

Мельканье стран, костёлов, и нельзя

Забыть и помнить это, понимаю,

И ухожу, у ног шипит Иртыш.

Душа, как чайка, над водой взлетает.

Ворчанье шефа: «Что ты снова спишь?..»

В остатках сна по брегу океана

Еще бреду в неведомую даль.

А кто со мной? Профессор иностранный,

Он дарит радость и крадет печаль.

* Азазел – так иногда называют этого демона в восточных сказаниях, может быть по аналогии с Люцифером, он там значительно крупнее и могущественнее, чем в романе века

3.

Римский папа Николай II писал ей: «Слух о ваших добродетелях, восхитительная дева, дошел до наших ушей. И с великою радостью слышим мы, что вы выполняете свои обязанности в этом очень христианском государстве с похвальным рвением и замечательным умом».

Князь Ярослав вздыхает обреченно,

Здесь все не так, и даже не Гаральд,

С его Елизаветой обрученный,

Герой героев, а какой-то франк.