Мистический лабиринт. Лирика и мистика

И уносится он вместе с Дикой охотой,

Один души до срока во тьме собирает,

И летит Маргарита, о чудо полета,

Берегиня ту рукопись вновь охраняет.

Пусть они ее ведьмой считают – пустое,

На Руси здесь царили всегда Берегини,

Глыба мрака – ведет он в туман за собою.

И уже не оставит, вовек не покинет.

И в петле задохнется до срока Марина,

Видя ангела там, в Петербургской метели,

И уходят в отчаянье девы за ними.

С этой Дикой охотой поэты летели.

7

И она забирала прекрасные души,

Им поэты и музы ночами приснятся,

Только викинги снова, нам саги обрушат,

Только мифы славянские- вечное братство,

Вспомним снова, другого пути нам не видно,

Повернуть от обрыва, парить над снегами,

Снова эти прекрасные дивные лица,

Снова в поле костры и беседы с богами.

Ты не видел, чаруя, кружились русалки,

Ты не слышал, как нам берегини вещали?

И светло, словно днем, и красиво и жарко,

Мы не знали тоски, мы не знали печали.

Все вернется, мы с ними не можем расстаться,

Мы остались собой, мы не стали другими.

Посмотри, там, в метели и в облаке танца

Над заснеженным полем кружат берегини.

8.

А метель в эту зиму была бесновата,

Сумасшедший поэт молча выйдет к Кащею.

Задыхается Анна: – Куда ты, куда ты?

Он ее не услышит, чего мы хотели.

Если в этой симфонии боли и бури

Даже пьяный палач не сумел продержаться,

Что с поэтами бедными, дерзкими будет.

Все уходят до срока, нам надо прощаться.

И поэма, в которой не будет героя,

На метельное поле упрямо ложится,

Записать не посмеет, и носит с собою.

Только с парой любимых могла поделиться.

И лицо снежной маской до срока закрыто,

Ужас, милый, она никогда не растает,

Флейта снова звучит, эта книга раскрыта —

Книга Судеб, и в ней ничего не исправить.

9.

Кто-то дерзко подходит, о да, Абадонна,

Если снимет очки, будет проще и легче,

Но тропинка ведет до забытого дома,

Все ушли, и венки только мертвых сонетов

Все плела и плела, забывая о боли,

И закончив один, ты другой начинала.

Книга Судеб, о Мокошь, кто спорит с тобою?

И в начале кошмар проступает финала.

Наших нет, а чужие бессильны и немы,

Тот, кто проклял – убил, кто убил – проклинает,

И над Питером снова свинцовое небо,

Здесь безжизненно тело, душа умирает.

И костры в заповедном лесу, где болота,

Почему появились? Нам надо согреться.

Только мы разбудили в ту пору кого-то.