Мистический лабиринт. Лирика и мистика

Они внушали боль ему и страх.

А женщина, смотревшая с укором

На мир, ее душивший и шальной,

Вдруг в нем судьбу свою опять находит.

Но он чужой, израненный, больной

По осени, он словно призрак, бродит.

И все-таки прильнув легко к нему,

Она очнулась от своих проклятий,

И чувства, обещавшие тюрьму,

Бросают в море грез, стихов, объятий.

И вот она, как сорная трава,

Отчаянье ее оставит скоро.

Она любить способна и права,

И цвет измены – этих листьев ворох,

Подарит ей судьба и в этот час,

Когда чужие тают в миг заката,

О, Маргарита, как порой и в нас

Любовь проступит зло и виновато.

– Безумная, – опять отметит кот,

– Счастливая, – ответит Абадонна

Она не слышит, и она живет

Его творением, как легко бездомной,

Без имени, без комплексов опять

Ждать возвращения Мастера и верить,

Что ты, еще способная летать,

Как листья от порыва ветра, двери

В тот мир иллюзий снова распахнув,

И не желая видеть то, что было,

Сгорев воскреснуть, и опять прильнув

К стихии, знать, что снова полюбила.

И все богатства – только дивный прах,

И все чины – нелепая забава,

Когда душа сгорает на кострах,

Чтобы воскресла и любовь и слава.

И кот тебя на кладбище опять

Упрямо будет наставлять и верить,

Что рукописи снова не горят,

Что не деньгами чувства ты измеришь.

И как легко крушить нелепый быт,

Когда сам Воланд говорит с тобою.

И прошлое в кострах любви горит.

И ты живешь надеждой и любовью.

Любовь летит из подворотни к вам,

И кажется спешит к тебе убийца,

Весны внезапной тишина и гам,

В душе уже увядшей возродится…

Воланд, Маргарита, Люцифер. Созвездие волхвов

Пролог

Я часть той силы, той ли, я не знаю,

Но в пропасти исчезнувших минут,

Как шахматист, фигурками играю,

Ко мне на бал опять они придут.

И Мастера из бездны извлекая,

И увлекая вас в кошмар миров,

Я вижу, эта женщина нагая,

Как Саломея, среди их пиров.

Ну что ж, начнем, вам никуда

не деться.

История, испитая до дна,

Осталось только на балу раздеться,

И что там будет? Мир лишится сна.

1

А на балу, где в суете теснятся,

Не оставляя на душе следы,

Лишь эти тени, пусть тебе приснятся

К рассвету Патриаршие пруды.

Там эти двое спорят, забывая,

Течение времен, опять о нем.

Профессор иностранный возникает,

И мир наивный, так терзает он.