Мистический лабиринт. Лирика и мистика

Как с этим жить, никто теперь не знает,

Что делать без нее, нет сил понять,

И Воланд молча шахматы сдвигает,

И дремлет у забытого огня…

Черный ворон Маргариты Мифомистика

Уходя, Мефистофель оставлял герою ворону, который напоминал о заключенной сделке…

Там снова Маргарите оставаться

И верить в то, что рукопись спасет,

А Абадонна будет издеваться,

И душу обнимает жар и лед.

Она не может в тот костер стремиться,

И вместе с князем в скорбный день сгореть.

Пусть, усмехнувшись, Воланд удалится,

А кот ее останется стеречь.

Совсем как ворон, эту ночь отметив

Своим неумолимым: «Никогда».

И снова Маргариту в лунном свете

Спешит к нему, легка и молода.

Бокал разбит, и яд траву сжигает,

Как просто все забыть и с ним парить,

Совсем иное нынче выбирает,

Храни их, Воланд, наших Маргарит,

А тот, другой, и сам тогда распятый,

Не может, только ты у нас один.

Разлито масло, Анна виновата,

Молчит Иуда, мир непобедим.

Напишется роман, обман отпрянет,

И будет где-то в тишине ночной

Тот старый ворон, что тебя помянет,

Лететь в простор, заполненный весной.

Он будет на шкафу сидеть сердито,

И ждать пока за ним придет опять

Тот господин, и только Маргарита,

Старается его не замечать

А Абадонна будет издеваться,

И душу обнимает жар и лед.

Там снова Маргарите оставаться

И верить в то, что рукопись спасет,

Они заслужили покой… Вечный сюжет

В том заброшенном доме остались мечты и посланья,

И внезапные сны, мы о них вспоминали потом.

Твердила все время тебе о печальном романе,

Не увидевшем света, укравшем и сон, и покой.

Ты о близости нашей мечтал, но усталую душу

Он украл и оставил коварный, небесной дали,

Только сонная кошка мой бред в этом домике слушала,

И беспечное море шептало о вечной любви.

И смертельной тоской заполняла листы в эту осень,

Тех безумных стихов не читать даже мне в тишине.

Затолкнем их в бутылку и в Черное море забросим,

Только серая кошка тревожно мурлычет во сне.

Громко топает ежик, какая ночная прохлада,

Спит усталый мужчина, и верит, что я у него

Есть еще, но роман завершить не могу, и досада

Остается от мира и домика там моего.

Нам дарован покой, только рвутся истлевшие сети,

И в прибое далеком та страстная песня слышна,

В том заброшенном доме, где мы поселились навеки.

И упала на веки слезинка – пушинка одна.