Азиатский цикл. Часть 1

– Да, ладно, кто нас в 7 утра увидит? Какой закон?

– Э, Аллах! Вы зачем такие слова говорите? Ведь Вы раньше знали и соблюдали все божественные законы, а теперь Вы не хотите этого делать, – дедушка опять перешел со мной на «вы» и назидательно начал рассказывать какую-то историю про Мухаммада, про закон, про верблюдов и про то, что в мире делается вовремя, и не вовремя.

– Э э, – возражаю я ему, – пойдем и Бог нам преподнесет подарок, за смелость.

Мы вошли в пролом. Наманганские яблочки, которыми был усажен весь сад, были в периоде созревания.

– Ты был прав, юный отрок. Смотри, какое яблоко!

– Ура, сейчас мы его откусим. Я с одной стороны чуть-чуть, а остальное тебе. Это утренний подарок Аллаха!

– А вдруг, – сказал дед, – это просто депеша, которую нам он послал, чтобы мы перенесли ее и отдали кому-то. Где же это знание?

– Аллах, Аллах, – начал я самозабвенно молиться, – дай нам это знание, пусть это яблоко будет нашим.

И пока я в страстях причитал и молился, чтобы яблоко стало нашим и я мог бы съесть его, мы вышли через второй пролом на улицу, а там, за забором сидит наш городской слепой Рахматулло ака.

– Аллах, Аллах, я тебе пою мою песню любви к тебе, а за это ты мне дай утренний подарок свой. О, Аллах! Рахмааааат*!

Тут дед и говорит:

– Я же догадывался, что мы просто переносчики, мы просто почтальоны. И это сообщение было для него, а не для нас. О, Рахматулло, я приношу тебе послание, которое передал тебе Всевышний!

– Э, Ходжа ака, это Вы? Я Вас по голосу узнал.

– А Вы уже все услышали?

– Хоть я и слепой, но не глухой же, я еще и музыкант и уши у меня острые. Я все узнал уже за полкилометра по вашему запаху, такой аромат базилика и камфары, который Вы носите на себе, никто не носит.

– Бале*, бале, мой сынок, ты и меня старика узнаешь.

– Благословите отец, чтобы я здесь зря не сидел и пусть это послание будет не только мне, но и вам божьей благодатью.

– Аминь, – произнес дедушка и отдал яблоко слепому.

И пошли мы дальше своей дорогой, опять перепрыгивая через разлившиеся арыки, что нам не всегда удавалось и, в конечном итоге, мы испачкались основательно. Дедушкины ичиги и мои сандалии были полностью заляпаны жидкой грязью, но мы не замечали этого, механически продолжали движение.