Мурашки, как слоны

Дорога превращалась в карусели, спокойствие сменялось

горьким ядом,

Слова звенели, как весной капели:

«Я жить хочу, когда ты где-то рядом»…

Глухой запой, усталые глаза и годы, пролетевшие сквозь

счастье:

Он ничего по делу не сказал, сломались даже грабли

в одночасье.

Мечта не может жить на тормозах,

вокруг души железная ограда…

Один звонок, один ответ, одна слеза:

«Я жить хочу, когда ты где-то рядом»…

Все улеглось, забылось, отболело, но в солнечном

сплетении под вечер

Родное имя бьётся оголтело и просит хоть одной

случайной встречи…

Никак нельзя, она навеки враг – та встреча,

наречённая отрадой:

«Прости меня, я знаю, что дурак.

Я жить смогу, когда ты будешь рядом…»

Стою у окошка, курю…

Стою у окошка, курю

Вторую подряд сигарету,

Давно я уже не горю

Дневным алюминиевым светом.

Ночные часы мне милей,

Темно и внутри, и снаружи,

Второй сигареты дымок

Растрёпанно в сумраке кружит.

Стою у окошка, курю,

Рассыпался пепел надеждой,

А звёздное небо горит,

Увы, не тревожа, как прежде…

Обугленной в поле травой

Чернеют то мысли, то фразы,

И тянется жизнь головой —

Бесчувственно и безобразно…

Грязь

Мы чистим обувь, фрукты и одежду,

Там грязь видна и глазу неприятно,

Но иногда почистить нужно прежде

Свой хрупкий мир, где люди словно пятна.

Корабль идёт, и волны лихо шпарят,

А под лопаткой, даже в полный штиль,

Жжёт место, по которому ударят,

Готовясь к преступлению много миль.

Иди ко дну, теряйся в темной чаще

И не впишись в обычный поворот,

Чтобы увидеть, как кому-то слаще

Твои провалы, чем халва и мёд.

Увидишь, как картину в галерее,

И задохнёшься, сдерживая крик:

Весной мы чистим скверы, и аллеи,

И душу, на святой взирая лик.

Ну, а корабль давно уже ржавеет,

И течь пошла, но спишем на усталость.

Мы чистим, что угодно, что виднее:

Грязь торжествует, что с тобой осталась.

Я никого не осуждаю, оно мешает понимать…

Я никого не осуждаю, оно мешает понимать,

А если вдруг не понимаю, то не придётся отвергать,

Не отвергая, проще верить, а с верой праведнее жить,

Я никого не осуждаю, свою раскручивая нить.

Я никому не обещаю ни вечной дружбы, ни любви,

Они исчезнут птичьей стаей, как только срок

отговорит,

А что останется, не знаю, порой решает день за год,

Я ничего не обещаю, встречая утром свой восход.