Я шёл всё время строго на восток. Стихи о Камчатке

И курят «Беломор», любую дрянь,

От «Примы» до уже забытой «Шипки»,

И просыпаются как ты в любую рань,

И допускают разные ошибки.

Сейсмографы ломают, что ни день,

Срамят псевдонаучные прогнозы,

То на века уходят будто в тень,

То создают какие-то угрозы.

Чадят, конечно, что греха таить,

Смердят вонючим серо-водородом,

А не смердя попробуй-ка прожить,

Родили если этаким уродом!

Вулканы – как камчатские бичи,

Их столько, что не сразу сосчитаешь,

И все как будто из одной печи —

Одни потухли, а другие – тают.

Но дунет ветер и раздастся треск,

Воспламенится и холодный уголь,

И искрами покроет всё окрест,

И всем окрестным будет очень туго.

Я сам, признаюсь, тот же самый бич,

Вулкан камчатский, хоть и из потухших,

Не избежавший общей здесь судьбы,

Подслеповатой и тугой на ухо.

Но вы напрасно плюнули на нас,

Мы зашипим совсем не так, как печка,

Огонь в груди вулкана не погас,

И он совсем не бедная овечка.

Мой тип – Везувий, есть и пострашней,

У пролетария всегда своя «Аврора»,

И холостые пушки ли на ней

Узнаете вы после приговора.

Пока дымим, трясём, порой, слегка

Окрестности своей родной Камчатки,

Она на вашем горле как рука,

И если что – бегите без оглядки!

Последний рыбак

Я последний рыбак на планете,

Где и рыбы почти уже нет,

И её современные дети

Если ловят, то только во сне.

Или есть ещё способ похуже —

В ресторане огромным сачком,

Чтоб зажарили рыбу на ужин

С только-только потухшим зрачком.

А я помню огромные тралы

И огни промысловых судов,

Их сегодня почти что не стало

У причалов морских городов.

Только сивучи кучей скучают

Там, где раньше стоял СРТ,

И лениво зевают на чаек

В первозданной своей красоте.

Им и памятник нынче построят,

Ну а наши уже не нужны,

И не мы уже нынче герои

У забывшей героев страны.

Мы кого-то кормили, спасали,

Рисковали своим кораблём

И сидели на нерпичьем сале,

Чтоб от нас откупились рублём.

Мы рубли эти в мячик скатали

И гоняли в футбол в кабаке,

Люди из нержавеющей стали,

С якорями на каждой руке.

Мы любимых во сне лишь видали,

Да и то разве в море заснёшь,

Растворяясь в сиреневой дали,

И любовь превращается в ложь.

Мы с ума в этом море сходили

И срывались за борт с лееров,

Различая застывшие в иле

Силуэты других сейнеров.