Я шёл всё время строго на восток. Стихи о Камчатке

Первомайское

Всегда гроза в начале мая приятнее, чем снегопад,

Есенину не надо рая, но он не видел этот ад!

Конечно же, не ад кромешный

– просветы в тучах всё же есть,

Но не испытываю нежность и созревает в сердце месть.

Я отомщу родному краю – уеду отдыхать на юг,

Где денег, правда, взять не знаю, что усложняет месть мою.

Но я уеду. Надоело. Ну сколько можно пурговать?

Хотя и не в погоде дело, о ней мы говорим сперва.

Ну, помечтали и – за дело: за мир, за труд и даже май,

Косноязычно, неумело, но только, знаешь, не замай!

Мы разгребаем снег лопатой и долбим лёд её штыком:

Ни перед кем не виноваты и не жалеем ни о ком.

Зима на сердце у России, ну не сказать, конечно, смерть —

И что вокруг заголосили, как будто не в своём уме?

Я сам почти мертвец со стажем, в который раз уже убьют?

Жива, мертва – по мне всё та же, и – дайте родину мою!

А что до юга – то простите, ну кто о юге не мечтал!

И наш духовный предводитель вознёсся с вечного креста.

И тут, глядишь, придёт мессия в просвете между облаков,

Ведь кто-то ворожит России на протяжении веков!

Камчатский грешник

Если ты родился на Камчатке

и при этом сильно нагрешил,

то рискуешь жизненный остаток

в той же самой провести глуши.

Я про жизнь не знаю после смерти,

старость – это самое и есть,

попугай мне вытащил конвертик

на Камчатке до конца осесть.

На краю земли у края жизни!

Ну скажите – разве не мечта?

Умирать положено в отчизне,

даже если это неспроста.

Я хожу, как нищий оборванец,

улыбаюсь искривлённым ртом,

и какой-то ительменский танец

я готов изобразить притом.

Ах, Камчатка! Дьявольское место!

Щиплет веки сероводород,

здесь и люди из другого теста,

всё пропащий в основном народ.

И не нужно никакой Голгофы,

если есть Авачинский вулкан,

где-то там на свете петергофы,

здесь – до горизонта океан!

Грешники в тельняшках и бушлатах

день и ночь на леерах висят,

и не почтальоны виноваты,

если выбывает адресат.

Здесь железной не было дороги,

если честно, и обычной нет,

а посёлки – бывшие остроги,

как в забытой Богом стороне.

Я пляшу свой ительменский танец

у земного диска на краю,

солнце тянет свой протуберанец,

как змею в адамовом раю.

Будто бы объелся мухоморов —

это вам не плохо закусил!

Как певец, который пел о море

и внезапно выбился из сил.