Уровни сложности

Из-за стеллажа вышел Физик, опустил автомат, покачал головой:

– А чего ты сразу не сказал, что в команде?

– Когда сразу? Когда вы в меня стрелять при встрече начали?

– Да не, когда сидели у ботов в стакане.

– Откуда я знал, что вы в команде? Вы об этом ни слова не сказали.

– Ну да, чего болтать. Да и команда какая-то мутная.

– Так он что, свой, получается? – спросили сверху.

– Да, Толстый, это свой. Помнишь Читера? Мы про него только что рассказывали.

– Ты говорил, что он семнадцатый или около того.

А этот двадцать первый.

– И точно, – удивился показавшийся Годя. – Это каким домкратом тебя так быстро приподняло?

– Да так… повезло маленько, – туманно ответил Читер и спросил: – Пожевать есть что-нибудь?

– А где ты тут видел вывеску «Столовая»? – буркнул Физик, присаживаясь на ящик. – Свое надо носить.

– Так получилось, что пустой остался. Даже живчик не в чем развести, ломает уже без него.

Годя протянул флягу:

– Хлебни, братан. Что-то и правда выглядишь хреновато, будто тебя месяц не кормили.

Совсем высох. И че с одеждой? Ты весь в крови. Как ты такой красивый ходишь? Тебя же даже безносые почуять могут.

– Могут, – согласился Читер и, хорошенько отхлебнув из фляжки, пояснил: – Но вас быстрее почуют. Тут мертвяк под воротами лежит.

– Ну и пусть себе лежит, он жрать не просит, в отличие от тебя. Так что с тобой такое?

– Да говорю же, пустой остался. Бабло у меня есть, да только магазины по пути не встретились. Здесь вообще пустовато.

– Верно, – кивнул Физик.

 – Тут даже захудалых деревень рядом нет, только тупик этот посреди чистого поля. Тоскливо, народу здесь неинтересно.

Читер, тоже присев на ящик, поднял голову, взглянув наконец на Толстого. Тот расположился на мостках, протянувшихся под сплошным рядом запыленных окон. Удобная позиция для наблюдения за окрестностями, с этого места все ворота просматриваются. Вопреки прозвищу, незнакомец оказался болезненно худым. Можно сказать – скелет ходячий. Видимо, все в рост ушло – под два метра вымахал.

Только плечи ненормально широкими выглядят, да и пулемет в руках держит с такой непринужденностью, будто это пластиковая игрушка, а не тяжелое боевое оружие.

Сверля Читера недоверчивым взглядом, Толстый сказал:

– На тебе одежда как на вешалке висит. Это истощение. Серьезное истощение.

– Я о том и говорю.

– Ладно, в рюкзаке у меня возьми тушняка пару банок. Можешь даже разогреть, там в боковом кармане пачка сухого спирта лежит.