Горит моя звезда

Смолой привычной серости измазались под рельсами,

Наш бронепоезд слабостей ломал стеклянный мост,

В столетье одиночества открытый погорельцами,

Не видящими полночью за факелами звёзд,

Засаленных молитвами не безвесть, но пропащими

Людьми забитых в угол от смысла бытия,

В порывах благородия стать частью настоящего,

Закрыв глаза пред данностью принятия себя.

И на развалах идолов, собой же похороненных,

Мы тушевали грязь, назвавшись человек,

Ведь нет на свете тех, кого бы мы не поняли,

Как тех кто б понял нас, нам не сыскать вовек.

Поджигай

Поджигай шелуху сухих от осеннего солнца листьев,

Предварительно вырвав скелет грубой силой из черствых тел.

Позолотой вечерней оков на немых языках и цинизма наполненных лицах,

Квинтэссенцией стань детских глаз, отражением сделанных дел

На мерцающем, в полночь ослепшем, из дальних углов ночнике,

Той последней надеждой углей за ресницами жаром голодных,

Мотыльком, чьи прозрачные крылья туманом зальются во тьме,

По кирпичной стене вслед за трещиной ветра дыханьем холодным.

Будто шваброй на утро по полу гоняя разлитую с вечера тень,

Дирижером оркестра стреляя по клавишам солнца лучей,

Отсыревшим от сырости, бьющим сквозь окна. обыденный день

Поджигай позолотой вечерних оков мотыльком у голодных углей.

Омут

Мало солнца для этой вечности,

Мало правды твоим словам.

Через омут до бесконечности

Без конечностей, зато к отцам.

В луже истина, да вот не верится,

Видеть небо из-под земли,

Жизнь, как лопасть просевшей мельницы,

От порога и до звезды.

И в пустую все крутит, вертится,

Не собрали зернА с полей.

Людям кажется, люди крестятся,

Людям хочется быть сильней.

Последний фонарик

Ты красила клетки в зеленой тетрадке,

Попутно играя в слова

Со мной, я валялся, смеясь, на диване в припадке.

Идея была не нова,

Когда на рассвете последний фонарик померкнет,

Мы просто лежали в обнимку и ждали конца,

Считали секунды и ждали что кто-то ослепнет,

Успев в голове отложить очертанья чужого лица.

А после тонули в друг друге, большими глотками

Последние литры доступного нам кислорода

Мы жадно, в тиши растворяясь, поспешно вдыхали,

Пощады не зная, себе даровали свободу.

И души невидимым в тусклости комнаты пеплом

На части слоились, улыбки касаясь лица.