Таинственное Сокровище Рима

В конце концов, мне пришлось отводить одного из перебравших товарищей в его комнату. От него сильно разило пивом, когда я тащил его на спине, так как он совсем не держался на ногах.

Когда эти бедняги пытались идти самостоятельно, они делали, шатаясь, лишь несколько шагов, а потом вдруг падали, и, сидя на полу, были похожи на малышей, которые учатся ходить, не продвинувшись более чем на два метра.

При этом они постоянно бормотали, что им нужно вернуться в свою комнату, как будто понимали, что провинились, но не понимали, что не в состоянии двигаться дальше, и их невозможно было образумить и уговорить оставаться на месте, пока не пройдет головокружение, а иначе их стоическая миссия почти невыполнима.

Грустно было видеть, как замечательные спортсмены, какими были некоторые из них, не могли устоять на ногах больше пары минут.

Некоторым из нас пришлось разводить их по спальням, чтобы отдохнуть остаток ночи, зная, что на следующий день они будут жаловатся на недомогание и сильную головную боль, и все из-за вчерашних возлеяний.

Утро выдалось лучезарным; я не помню, чтобы было так солнечно в шесть часов утра, но меня заботило то, что нужно было встать и начать что-то делать, хотя я уже все подготовил.

Долгие годы дисциплины в академии сделали меня рациональным человеком, прямолинейным, организованным и дальновидным, настолько, что я собрал свою дорожную сумку почти неделю назад.

Что касается одежды, то некоторые парни предлагали, чтобы мы все были одеты одинаково, возможно, в костюм одного стиля или цвета, но большинство отвергло эту идею, ведь мы слишком устали от формы, чтобы носить нечто подобное еще и во время поездки.

Я взял только пару штанов, несколько рубашек, жилет, носки и нижнее белье, которые заняли большую часть чемодана, вместе с путеводителем по стране и блокнотом, где я собирался делать заметки о самых важных событиях каждого дня.

Именно это я советую делать, если вы хотите запомнить самые важные моменты путешествия, потому что сам давно перестал доверять своей памяти, с тех пор, как однажды оказался посреди улицы в полной прострации.

Я пытался вспомнить, куда иду, что собираюсь делать, и самое тревожное, я не знал, откуда пришел или даже где живу. Все вокруг меня казалось чужим и незнакомым, как будто я впервые оказался на этой улице.

Я занервничал, оглядываясь вокруг.