Не последняя точка

Даже сейчас, видя, как немец с благородной, добродушной и миролюбивой улыбкой держит сына на своих руках, не могла смириться, а он спокойно протянул ей сына, но она, обезумевшая от страха, продолжала дрожать. Дети должны жить в мире сказок, красоты, музыки и игрушек. Несмотря на добродушное расположение и приветливую улыбку недружественного попутчика, Рая по привычке с опаской и недоверчивостью искоса сторонилась. Она заметила висевший на гимнастёрке значок лётчика.

– Какой чудный мальчик, – обратился он к Рае по-немецки.

– У меня дома такие же красавцы остались. – Он достал из бокового кармана небольшую фотографию двух очаровательных малышей: мальчика и кудрявой пухленькой девочки. Оба улыбались, глядя с фотографии.

– Я их не видел четыре года, как они, что с ними – я ещё ничего не знаю, как хочется прижать их и погладить.

Немного успокоившись, она доверительно примирилась к нему и сказала:

– Мой мальчик никогда не увидит своего отца.

– Я тоже воевал на Кавказе, – опрометчиво и неосознанно выпалил немец. Но почувствовал неловкость, стыдливо опустив глаза, сняв пилотку, вытер пот со лба, смутившись, умолк.

Замкнутая, стеснительная и нерешительная, она вдруг почувствовала уверенность и решительно спросила:

– Ты лётчик?

Он растерянно замялся.

– Да, я летал, – подтвердил он. – Как ты могла угадать?

– Я хорошо запомнила твою искажённую улыбку, когда ты с присущей злобой гнался за мной.

– Какая неприятная встреча. Я же солдат, выполнял бездумный приказ, не осознавал.

– У тебя самолёт с пулемётом, а у меня ребёнок, которому полгода. Если приказали убить женщину с ребёнком и ты равнодушно готов исполнить, то ты военный преступник.

Этот боевой калёный лётчик сейчас выглядел жалким мелким пленникам.

– Да, я пленный, искупаю свою вину своим трудом.

Он вытащил из кармана плитку шоколада, присланную от Красного Креста, и благородно подарил Рае в знак уважения и примирения.

Колонна пленных немцев прошла строем и примкнула к тем, кто разгружал с платформы шпалы. Спохватившись, наш добродетель, попрощавшись, бросился вдогонку.

Эхо войны надолго оставило тягучий тяжёлый отпечаток в сознании людей. Дома Данику была недоступна отцовская ласка. Отец, не вернувшийся с войны, не мог согреть теплом. Недоставало еды… Интернат восполнял эти пробелы. Даник помнил тот момент, когда мама первый раз привела его в интернат.