Голос

Тридцати трех летний командир третьего крыла штурмовиков пришел в дом к Ахмету с подарками и предложением взять Риву четвертой женой. Ахмет было согласился, но тут его любимая Феа закатила истерику. Она была на восьмом месяце. Беременность протекала очень тяжело, и Ахмет уступил.

– Она еще ребенок! – Плакала Феа. – Посмотри на нее…

Рива действительно пропорциями пошла в мать. Черные волосы, большие темные глаза и оливковая кожа достались ей от отца, но хрупкие косточки и тонкая мальчишеская фигура были копией Феа.

– Ты убьешь ее, это верная смерть. – Мать прижала к себе Риву, непонимающе хлопающую глазами.

Какое замужество? Чье? Почему мама плачет?

– Хорошо, – кивнул Ахмет, – будь, по-твоему. Я откажу Бакиру. Ты права. Если девочка пойдет в тебя, станет такой же красавицей, то я за нее получу гораздо больше денег, чем сейчас.

Феа успокоено вздохнула. Пусть думает, что главное деньги. Пусть подождет, когда красота Ривы расцветет. Главное – оттянуть время.

Второго ребенка (это оказался мальчик) Феа рожала в муках. Если бы на Эпсилоне был хороший врач или оборудованная по последнему слову техники больница, возможно, все было бы по-другому… Но старая подслеповатая повитуха не заканчивала университетов и философски восприняла данную ситуацию.

– На все воля Аллаха, – сказала она Риве, в страхе застывшей возле кровати.

Потом завернула мертвого ребенка в одеяло и спокойно вышла за дверь.

– Но как же… – пискнула Рива, – мама? Она же… Столько крови… Подождите! – крикнув, бросилась за повитухой.

Она звала, плакала, дергала за платье и просила вернуться. Старуха остановилась и посмотрела на девочку.

– Я ничего не могу сделать, – прошамкала она, – слишком большой ребенок. Она потеряла много крови.

– А он спасет маму? – спросила Рива, переводя испуганный взгляд с отца на старуху.

– Конечно, спасет, – уверенно заявила та.

– Тогда я побежала! – крикнула девочка и понеслась по коридору искать священника.

Пока Рива искала муллу, уговаривала поторопиться, тянула за собой, Ахмет стоял возле кровати своей красавицы жены и смотрел, как жизнь уходит из ее тела.