Провинция

Семерка посмотрел через плечо, выругался, но скорость сбрасывать не стал. Видимо, понимал, что и товарищу помочь уже нельзя, и выгоды из того, во что превратила Двенашку аномалия, не получишь. Хорошая логика, сталкерская, подумал Крап.

А впереди раскинулась панорама белого полотна спящей подо льдом реки Припять.

Ехать на снегоходе было чертовски холодно, поэтому вторую половину дороги Крап запомнил с трудом – не до осмотра окрестностей было, старался сберечь крохи тепла. А вот Семерке, похоже, все было нипочем.

В город они въехали с востока, со стороны госпиталя. Объезжая немногочисленные аномалии и препятствия, наемник подкатил к подъезду девятиэтажного многоквартирника. К другим снегоходам. Заглушив мотор, Семерка повернул голову к сталкеру.

– Слезай, приехали, нах.

Крап честно попытался слезть со снегохода. Не получилось: просто завалился набок и съехал в утоптанный снег. Заледеневшие конечности заболели разом, как по команде.

– Ну екарный баба-а-ай, – протянул наемник.

Склонившись над пассажиром, он с трудом взвалил его на плечи и тяжело зашагал к двери подъезда. Крапу было стыдно, но поделать он ничего не мог. Мозг постепенно отказывался работать, мысли застывали на морозе. Меланхолично отметив, что его карабин Семерка бросил на снегу, сталкер попытался сказать об этом наемнику, но челюсти не слушались, а получившееся мычание на членораздельную речь не было похоже совсем.

Семерка взобрался на третий этаж и забарабанил в облезлую дверь.

– Это еще кто? И Двенадцатый где?

– Сталкер. Подобрали тут, на Складах. А Двенадцатый в аномалию заехал.

– Жетон его где? – грубо настаивал голос.

– Ты екнулся что ли? Его «воронка» вместе со снегоходом в один брикет превратила, мля, как я тебе оттуда жетон должен был достать?

– Ладно. Проходи. Этот живой вообще у тебя?

– Живой, замерз только.

– Мышке скинь, мож, отогреет, – и голос неприятно захохотал.

Семерка хмыкнул и вошел в квартиру.

Когда лица Крапа коснулось тепло, он понял, что теряет сознание.

В себя сталкер пришел быстро, уже лежа на старой, заплесневелой кровати. Одежду и обувь с него наемник стягивать не стал, бросил, как попало. Подняв голову, тяжелую и непослушную, мужчина осмотрел комнату. На первый взгляд здесь было пусто. Потому что девчонку лет четырнадцати, прячущуюся за деревянным креслом, он сразу не заметил.