Провинция

– Слыхали, что происходит? – спросил Уваров, обращаясь к гостям.

– Да. Совсем обнаглели, – сказал Белозеров в промежутке между поглощением вареников.

– Уверен, наши им дадут просраться, – сказал Владимир Николаевич и тут же поймал недовольный взгляд своей жены.

– А чего? – тут же продолжил он, – или ты хочешь сказать, что мы должны вот это все терпеть? Да нас унижают, нашу страну не во что не ставят. Мы должны им показать, кто на самом деле правит балом.

– Сиди уже, господи, – махнула рукой Анна Алексеевна в его сторону.

За их перепалками было интересно наблюдать. Александр ловил азарт и полностью соглашался с Владимиром Николаевичем. С виду об этом не скажешь. Они так эмоционально обсуждали новости, что казалось они ругаются или спорят между собой. Но эти люди были единых взглядов. Слепой патриотизм, перекрывал их умы к здравому смыслу. Любе всегда в такие моменты становилось не комфортно. Ей хотелось поговорить о бытовых делах, а не о мировых заговорах. Белозерова приходила в бешенство из-за игнорирования насущных проблем.

Отец никогда не поинтересуется, как у ее дочери с мужем обстоят дела с зачатием ребенка. Для Любы это была очень важная тема. Ей хотелось поддержки от родного отца. В этом смысле, с ней постоянно разговаривала Анна Алексеевна. Она просила не сердиться на отца. Владимир Николаевич, бывало, вскользь спросит Любу о жизни, о самочувствие и когда дочь пыталась развернуто ответить, а его вопросы, то он тут же говорил: «А все понятно. Хорошо. В правительстве видала…”. И потом начиналось снова и снова.

– Я не прав? – спросил Уваров у Александра.

– Правы.

– Ты туда же, – вздохнула Люба.

– Все уже с ума сошли с этим телевизором. Там всегда страхи показывают. Это специально делается, чтобы такие как вы сидели и смотрели, потом обсуждали и ругались. Сколько раз уже говорили о новой войне? И чего. Живем пока мирно.

– Вот именно пока, – поднял палец вверх Владимир Николаевич.

– Анна Алексеевна, сейчас все по-другому. Нас действительно ожидает война, – сказал Александр Белозеров, запуская вареник в рот.

– Нам поговорить не о чем? – спросила довольно резким тоном Люба.

Анна Алексеевна всем своим видом поддержала дочь. Она попыталась задать тему для разговора, но Владимир Николаевич ее опередил.

– Жалко, что меня на войну не позовут. Я уже старый, да и вряд ли чем-то помог бы нашим. Вот Сашка, – он положил руку на плечо Белозерову, – наша надежда на будущее. Ты должен показать им нашу силу. Мы не сдаемся.