Девятый

Как он будет без валюты расплачиваться с нашим национальным героем-добровольцем, с Фредди-нож-бритва, когда тот в очередной раз захочет его поиметь? Или да ну его – вечно прячется по кустам и стрелы оттуда деревянные выпускает, одежду портит. Неспортивно себя ведет, как и вся их нация. Давай лучше на стриптиз махнем, а к нему на остров пошлем пару «стелсов»[8 - «Стелс» – малозаметный боевой самолет, в данном контексте – носитель крылатых ракет.] с крылатыми ракетами… чтобы знал».

Ладно, надо постараться выбросить из головы всю эту кашу и уснуть.

Каждый вечер одно и то же – моя многострадальная голова не прощает такого тотального насилия. С одной стороны, ее точит опухоль, с другой – широкой рекой течет информационный хлам. Грузят меня жестко… Надо уметь отключаться – иначе высыпаться не смогу. А завтра очередной трудный день – придется опять узнавать много нового и все это запоминать.

…Проснулся я слепым.

* * *

– Данил, да что вы прямо! Этого ведь стоило ожидать. Врачи еще вначале вас предупреждали, что слепота почти неизбежна.

– Вам легко говорить – ослепли-то не вы.

– Это еще не конец – просто поврежден зрительный центр.

– Врачи смогут вернуть мне зрение?

– Вы же понимаете, что нет.

– Тогда запускайте.

– Вы еще протянете не меньше трех месяцев – врачи это почти гарантируют. Одумайтесь.

– Вам так дороги три месяца моей жизни?

– Зря вы считаете, что я абсолютно бесчувственная сволочь. Стараюсь не привыкать к добровольцам, но увы… Мне действительно вас жаль.

– Да вы даже не помните, сколько нас было, – сами признались. Может, просто жалеете о той полезной информации, что я могу получить за оставшийся срок?

– И об этом тоже. Кто знает, что вам может понадобиться.

– Помню – шпаргалок ТАМ не будет. Но из тех месяцев, что мне остались, минимум два я проведу на сильнодействующих обезболивающих. Вы всерьез думаете, что в таком состоянии я смогу продолжать полноценное обучение? Слепой, регулярно теряющий сознание, засыпающий на ходу, одуревший от наркоты… Запускайте!

– Вы точно не передумаете?

Да как это можно объяснить? Жить по соседству со Смертью можно – я жил так с первого дня на объекте.

И ни разу не сорвался – приспособился. Но это при свете. В темноте – нет, не смогу. Все, что копилось эти месяцы, сработало разом, будто распрямившаяся пружина, прежде бывшая моим позвоночником, а теперь разорвавшая плоть и кожу.

Она здесь.

Она рядом.

Она почти схватила меня.