Радиус поражения

Синий, услышав шум моторов, среагировал сразу – кинулся в первую попавшуюся дверь, перепрыгивая через опустевшие койки, добрался до окна:

– Серега! Они здесь уже! Сейчас вломятся!

Рощину два раза повторять не надо – понял все:

– Мать! Бегом! Давай побыстрее!

Женщина, чисто символически прибавив ходу, ворчливо проинформировала:

– Пришли уже – вон его палата.

Этот задержанный пострадал серьезно: голова забинтована основательно, нога загипсована почти до паха, подвешена на вытяжке. Из-под бинтов настороженно таращится один глаз – второй прикрыт.

– Вы кто? Вы за мной?

– За тобой, Богданов Александр Павлович, за тобой, – поморщился Рощин. – Вот как мы тебя только вытаскивать отсюда будем…

– Нет – вы не за мной, вы не должны меня трогать, – странно заявил травмированный. – Бегите отсюда лучше. Быстрее бегите. За мной должны прийти.

Снизу застрекотали автоматы – на первом этаже уже хозяйничали погромщики.

Разговаривать с задержанным здесь не получится – надо его быстро вытащить. Но как? Куда? Они на здоровых ногах еле сюда пробились – страшно подумать, как будут отсюда выбираться с покалеченным на руках.

Игорь, будто читая мысли Рощина, уверенно произнес:

– Я знаю, как можно выбраться из города. Надо только дотащить эту тушу до того расстрелянного КамАЗа.

Нелегкая задача, да и что он там придумал? Но Рощин другу доверял полностью (да и своих разумных идей пока не было):

– Хватаем его под руки и тащим. Здание длинное, они, похоже, в противоположном краю. Здесь можно будет спуститься?

– Можно, – кивнула женщина.

Рощину на неудобства покалеченного гада, замешанного хрен знает в чем, было плевать:

– Синий, хватай его под левую!

– Нет – ты под левую, я с другой стороны. Если что – стрелять будет удобнее.

Разумный довод: Игорь ведь не левша. Богданов, грубо вырванный из теплого ложа, болезненно вскрикнул на первом же шаге, но никто не обратил на это внимания. Стрельба внизу не утихала и, похоже, быстро перебиралась на второй этаж.

– Вот: вниз бегите – и там увидите дверку на улицу. Она на щеколде изнутри прикрыта, так что откроете.

– Мать, а ты? Бегом с нами – стреляют же.

– А я потихоньку через подвал, к остальным. Дверку там прикрою потом брезентом грязным – может, не заметят.

Рощин, сжав зубы, кивнул:

– Спасибо, мать. Не попадись им. И это… ты извини, но нельзя нам здесь оставаться.