Оптимизация пессимизма

Я думаю, Маэстро, вы не против» —

Сказало платье с декольте из снов

И вытачкой, скрывающей животик.

Не отрывая от фигуры взгляд,

Пленённый дымкой розовых колготок,

Я произнёс: «Читайте всё подряд!».

Едва сдержав внезапную икоту,

Под водопадом «филигранных» рифм

Промок Амур от крыльев и до лука.

Я понял почему пал Древний Рим:

Всё от навязчивой волны пустого звука.

Поток сознания тянул меня на дно.

Вязанки слов лишили напрочь воли.

А в голове вертелось лишь одно:

«Бывает хуже.

И тупо ковыряя взглядом пол,

Кивая с пониманием, мол «Круто»,

Я вглубь себя, закрыв глаза, ушёл

И даже задремал на полминуты.

Очнувшись от возникшей тишины

И виновато почесав за ухом,

Я огласил вердикт: «Стихи сильны.

Жаль только, что они лишают слуха».

Послесловие

«А потешаться над убогим – грех» —

Сказал Хайям и раскусил орех,

Но зёрнышка внутри не обнаружив,

С нравоучений перешёл на смех.

Смеялся он над глупостью людской,

Над злой старухой в чёрном и с клюкой,

Над мудростью, что на изюм похожа,

Над ручейком, мечтавшем стать рекой.

Потом внезапно малость загрустил.

Я, уловив момент, его спросил:

«Над кем смеяться можно бесконечно?»

«Есть кое-кто. Смешит меня он вечно,

Глупец, в которого себя я превратил».

Завершая мысль Хайяма

Некто мудрый внушал задремавшему мне:

«Просыпайся, счастливым не станешь во сне».

Открываю глаза, а оно, это счастье,

Прихватив мудреца, скрылось в мире теней.

Хоть мудрец и умён, но мужчина и он.

И в фантазии, так же как я, погружён.

Да, ему, безусловно, известно,

Что «реальным» желание делает сон!

Созерцая мечту, мы счастливее, чем

Падишах, получивший в наследство гарем.

Даже царь Соломон позавидовать может!

Так ответь же, мудрец: «Просыпаться зачем?»

Не по-хозяйски это

Да, мы несовершенны и должны

Треть жизни тратить на покой и сны.

Создатель явно допустил ошибку.

Возможно в этом нет Его вины,

Но про бессмертие забыл Господь похоже.

Не по-хозяйски, Всемогущий Боже,

Треть века тратить на покой и сны.

Хорошо!

Одесса, пляж. Сегодня в пять утра

Явилось мне желанье искупаться.

Тоска – в архивах день и ночь копаться.

Должна быть и для отдыха пора.

Вот он, песок, нетоптаный толпой.

Три борозды, как будто на границе.

Облезлый кот на лавочке ютится,

И ни души. Лишь чайки да прибой.