Глухие в Америке

И не внутренняя красивая отделки, не тарелки из мастерской Пикассо, дорогие новомодные картины, металлические аисты в туалете, нет, не это всё меня поразило, в конце концов, я бывала в Эрмитаже, в Останкинском музее, в Грановитой палате, и чужого богатства, часто царского, повидала и не такого, но задевало за живое это наглое бесстрашие за свое добро. Я вспомнила наши коттеджные поселки, огражденные бетонными заборами с рядами колючей проволоки поверху, и мне стало завидно за эту открытость и доступность богатства.

Город расположен на плоской поверхности, так удивительно это не вязалось с моим представлением об Америке, которое я получила, проехав от Нью Йорка до Итаки, и далее, во время наших воскресных выездов, до Пенсильвании.

– Здесь великая американская равнина, – строго сказал мне Семен, – но горы и здесь есть, на севере.

Индианаполис, как объяснил мне Семен, город миллиардеров. Здесь развита химическая и медицинская промышленность, и легко найти себе хорошую работу.

Двоюродная племянница Семена была замужем за местным, американским евреем, который принадлежал к ортодоксальной церкви, и в его семье соблюдались обряды, давно забытые обрусевшими евреями из России.

У внучатого племянника Семена, состоялась бармицва, на это дело пригласили почти 400 человек, сначала в синагогу, потом на вечеринку. Мы с Ниной за день до этого события пошли помогать готовить родне стол. Еда должна была быть кошерной, и маленький сморщенный девяностолетний вполне еще бодрый, несмотря на усохший вид, старик присматривал за нами, чтобы мы совершили омовение рук перед готовкой.

Мне хотелось получше узнать о том, чем отличается кошерная курица от куриц, поедаемых простыми смертными, неевреями, во всех уголках мира, но не удалось.

Семен меня закормил всяческой вкусной едой, и мне было нехорошо с желудком ночью, а утром я не смогла пойти на обряд в синагоге и грустно смотрела, как Семен вытащил откуда-то крохотную ермолку и нацепил себе на голову:

– А где твои пейсы? – ехидно спросила я.

Но Семен был настроен серьезно, только показал кулак на мою подковырку, взял Нину под руку и они ушли, а я легла поспать еще немного после бессонной ночи.

Вернувшись, Нина рассказывала, что церемония прошла очень хорошо, мальчик держался уверенно, не сбившись, произнес текст, который положено было ему произнести.