Грусть-Лабинск

И вообще, девушка, я прекрасно знаю, что вас не существует. Меня сейчас молния в гвоздь ударила, и нахожусь я сейчас в беспамятстве, простое видение сейчас наблюдаю. Вы – всего лишь плод моего воображения, так что попрошу не ставить мне условий.

– Лепё-о-охин… Не бузи-и-и… – ответила девушка, затем стала постепенно отдаляться от Лепёхина, а потом и вовсе растворилась в космической тьме.

Пошёл Лепёхин в больницу на очередной осмотр. Сел, ждёт своей очереди. Вдруг видит: сидит девушка какая-то, а у неё из головы с правой стороны палочка торчит.

Подошёл он поближе, чтобы лучше рассмотреть, видит: и с левой стороны у неё тоже что-то торчит. Сел он рядом с ней.

– Мадемуазель, – обращается Лепёхин к девушке, – позвольте поинтересоваться, что это у вас на голове?

Девушка повернулась к нему, посмотрела на гвоздь в его голове.

– Это стрела, – отвечает она. – В меня стрелой попали. Но, тьфу-тьфу-тьфу, ничего из важных органов не задели.

– Как же так? – удивляется Лепёхин. – Ведь двадцать первый век на дворе! Кто же по людям в двадцать первом веке из лука стреляет?

Девушка улыбнулась и говорит:

– Не из лука, а из арбалета.

– Помилуйте, но ведь арбалет в двадцать первом веке ничуть не актуальнее лука! – продолжает удивляться Лепёхин. – Да и вообще, кому пришло в голову стрелять арбалетом по такой хорошенькой девушке? Да ещё и в голову?!

Девушка покраснела немного, заулыбалась, заёрзала на стуле.

– Ну, – говорит она, – я в съёмках одного фильма участвовала.

То ли про Наполеона, то ли про Чингисхана… Не помню точно… И там кто-то из арбалета должен был стрелять… Вот… А какой-то стажёр то ли чинил арбалеты эти, то ли настраивал… Ну и нечаянно выстрелил в меня стрелой… Вот…

– Как вас зовут? – спрашивает Лепёхин.

– Нина, – представилась девушка. – А вас?

– Лепёхин, – представился Лепёхин.

Разговорились. После больницы гулять пошли. Идут по улице: у одного гвоздь из головы торчит, у другой – стрела насквозь. Прохожие таращатся, рты открывают, потом смеяться начинают.

Вечером Лепёхин повёл Нину в ресторан. Публика на них косилась, но им было всё равно. Хорошо провели время. Так увлёкся Ниной Лепёхин, что даже напиться забыл. Вышли из ресторана, идут по ночному городу. Вдруг Лепёхин останавливается, хватает Нину за руки и говорит:

– Нина, никому я ещё такого в сознательном состоянии не говорил! Так слушайте же: я вас люблю!

– Ах, Лепёхин! – воскликнула Нина.