Восемь

Ну, не знаю, пусть рабочее название будет «После карантина», вот я уже неделю голову ломаю, в каком направлении копать, а тут ты подвернулся. И мне твой синопсис понравился.

– Вроде так и случилось.

– Так, не отвлекайся, – Алиса хлопнула его по руке, похоже, она вошла в раж, ей начала нравиться идея.

– Хочешь, даже на диктофон буду записывать, принимаешь идею?

– Согласен, давай попробуем.

– Ты не робкого десятка, это подкупает, должна предупредить, у меня сейчас мало времени, поэтому у нас будет несколько встреч, их буду назначать я, время и место – по звонку.

Алиса включила диктофон.

– Денис, как я поняла из начала нашей беседы, не так давно вы пережили событие, которое было связано с прекрасной особой. Что бы вы могли или хотели об этом событии рассказать?

– Алиса, ты знаешь, у меня всегда была с тобой проблема, я не знал, как начать, никогда не знал, стоило только увидеть твои карие глаза, похожие на два озера с кристально чистой холодной водой, и чем пристальней я всматривался, тем отчетливее видел блики на воде.

Привет, как дела? Какие дела, когда тут такое, а если входя ты еще по обыкновению поправляла волосы или заговаривая с кем-то из стоящих рядом подруг, смеялась, это был странный смех, немного утробный, похож на злодейский, но настолько искрений, эмоциональный, что я тихонько прыскал в кулачок, находясь неподалеку.

Да, чем больше ты смеялась, тем больше влюблялся я. Только задумайся на секунду, мне понравились не твои ноги, грудь и далее по списку, что отмечают истинные самцы. Я посмотрел в глаза и утонул, а твой смех вытащил меня из омута. А дальше что? Думаешь, как бы познакомиться. Первый, самый очевидный вариант – попросить номер телефона, а я не знал, как начать. Алиса, останови запись, прости, ну это же бред, как я на это согласился? Вот зачем это тебе знать, скажи, у тебя своих проблем в жизни не хватает, ты еще чужие разгребаешь? Что это за внезапный сеанс психотерапии получился?

– А почему в таком случае ты еще здесь? – спросила она, хлебнув кофе.

– Если подумать, то, скорее всего, извиняюсь, с зимы прошлого года или с августа, а может всю жизнь, ведь за этот наш разговор, я тоже вынужден извиниться. На кой тебе мои душевные терзания, они для тебя просто байка, которую не подтвердить, не опровергнуть.