Похищение Европы

Я не люблю внимания к своей персоне: все эти торжества, поздравления, дежурные похвалы, но мать настояла на том, чтобы я организовал для соседей праздничный стол. Денег прислала больше чем обычно, посылку с напитками и всякими итальянскими вкусняшками, а потом несколько вечеров инструктировала меня по видеосвязи: что ещё прикупить и как накрыть.

Правда, получилось не так, как хотела она, а так как решили тётя Лариса и тётя Надя, которые по-соседски взяли на себя все заботы. «Забудь все эти пиццы-шмицы и прочую доставку, будем готовить всё по-домашнему, а стол накроем по традиции во дворе».

Рита тогда несколько дней ходила мрачнее тучи, и никто не мог от неё добиться, в чём причина её плохого настроения.

– Всё нормально, – криво усмехалась она в ответ на вопросы.

– Я же вижу, что ненормально, – допытывались у неё по очереди то тётя Лариса, то тётя Надя.

– Просто настроение никакое.

– Настроение даром не портится. Что приключилось? Ты сама на себя не похожа.

– Да, что вы ко мне пристали? Вот – улыбаюсь! Так похожа?..

Первую половину дня рождения Рита так и просидела, обиженная на весь свет, потом вдруг будто проснулась: «А что это у нас в рюмках пусто? Тормозишь, именинник. Наливай, давай!»

Уже после полуночи мы носили со двора ко мне в квартиру грязные тарелки, а Рита мыла их на кухне. Получилось так, что она уходила от меня последней. Со вздохом сняла передник, кинула его на табуретку, но вместо того, чтобы попрощаться и уйти, прислонилась задом к кухонной тумбе, опустила голову.

– Эй! Ты чего? – склонил я голову, услышав из-под волос всхлип.

Она вместо ответа снова всхлипнула. Я протянул было руку, чтобы отстранить в сторону волосы и заглянуть ей в лицо, но не решился и вместо этого присел на корточки, пытаясь заглянуть под колечки снизу.

– Сока хочешь?

Колечки отрицательно затряслись в ответ.

– Лучше коньяка.

Она вскинула голову как раз в тот момент, когда я поднимался с корточек, и мы оказались лицом к лицу. По её щеке катилась подкрашенная тушью слеза, вторую щёку она уже успела утереть, оставив идущий к виску серый мазок. «Дима, гад!» – всхлипнула она, и я почувствовал её горячее тело в своих объятиях и мокрую щёку на своей шее.

Как там дальше у нас всё это случилось, я помню смутно.