Четвертый год

Люди Бума почти все уже спали, лишь тройка самых азартных продолжала по десятому кругу проигрывать друг другу трофейные вещи, отобранные у пойманного стрелка. Сам Бум, присев на седло рядом с пленником, вот уже час неутомимо сражался с лошадиными мослами, выковыривая из них мозг. Судя по всему, это занятие не надоест ему никогда. Земляне и кшарги тоже спали или, по крайней мере, дремали, лишь Макс с Дубиным терпеливо продолжали ждать результатов допроса захваченного врага. Вопреки своей природе не спали и муравьи, продолжая мстить за причиненные им разрушения.

Бум, отбросив опустошенную кость, издевательски ласково произнес:

– Дружище, я вижу, уже стемнело, муравьи отдыхать потянулись, а язык у тебя так и не развязался. Что ж… раз по-хорошему ты не понимаешь, будем по-плохому. Гурк, хватит кости трясти. Накали-ка стилет на огне получше и выжги ему для начала левый глаз. Ури, а ты ему пока веки отрежь, чтобы взгляд не воротил.

– Как скажете, сир, – буркнул слуга рыцаря и, достав из-за голенища длинный кривой нож, направился к пленнику.

То ли муравьи все же покончили с остатками упрямства, то ли несчастный просто не был готов психологически к подобному членовредительству, но играть в молчанку перестал:

– Стойте! Не надо! Меня зовут Рицо, я человек барона Пигируса.

– Пташка зачирикала, – осклабился Бум. – А скажи-ка мне, Рицо, почему это ваш барон разбойничает в лесах здешних? Или обнищал до того, что с бродяги готов штаны драные стянуть?

– Барон Пигирус не разбойник! – возмущенно вскинулся пленник.

– Это как же не разбойник?! Ты нам сказал, что из его людей будешь, и при этом мы видели, что ты разбойничаешь. Если у рыцаря люди разбойники, то рыцарь или повесить их обязан, или сам должен привыкнуть к тому, что он теперь разбойник.

– Я не разбойничал, – мрачно-упрямо заявил Рицо.

– Да что ты говоришь! Скажи еще, что наши лошади от сапа сдохли! Ты и твои дружки-ублюдки второй день уже по нам из кустов стреляете при любой оказии.

– Вешают за шею. Так же, как и тех, кто чужих жен ворует.

Бум покачал головой:

– Вот как ты заговорил! Что-то я не припомню, чтобы я у барона Пигируса жену умыкнул.