Люди пепла

И нешуточное колебание, титаническая работа мыслительного механизма. Он уже не был так уверен в себе и опасался сделать шаг навстречу противнику, который способен с такой точностью размахивать мечом.

На миг воцарилась неподвижная тишина: троица, возглавляемая Айлефом, остановилась в шаге от Драмирреса, не зная, что делать дальше; девушки и Храннек замолчали; избитый Стрейкер дополз до лестницы на кормовую площадку и там замер, а Трой застыл напротив Бвонга, чуть опустив меч. Из такого положения он мог в любой момент нанести молниеносный колющий удар, которым пронзит массивное тело насквозь.

Дальше все резко изменилось – появились новые участники конфликта.

Заклекотало, заухало, завизжало, затрещало сокрушаемое дерево. Хреннек, попятившись к лестнице, перепуганно пролепетал:

– Они вырвались…

– Ну спасибо, Бвонг, чтоб тебе в ослином навозе проснуться! – выкрикнул Драмиррес, с сомнением посмотрев на свой нож.

Похоже, все, или почти все, понимают, что дело плохо, а вот Трой до сих пор не имеет ни малейшего представления о происходящем.

И тут опять все изменилось. Резко.

Резче не бывает.

Из-за пристройки вынеслась фигура, голая по пояс, но в знакомых серых штанах и одиноком ботинке. Скорость ее была такова, что деревянная подошва простучала по доскам палубы с частотой поспешной барабанной дроби, затем последовал длиннейший прыжок с вытянутыми вперед руками – один из спутников Айлефа упал с душераздирающим криком.

Миг, и по палубе покатился второй – новая стремительная фигура размазалась в пространстве при атаке, скорость просто невероятная.

– Айлеф! Ложись! – заорал Трой, бросаясь к месту схватки.

Странно, но здоровяк послушался, без задержки припал животом к палубе. И очень вовремя, потому как третий нападающий пронесся над ним с разочарованным визгом, чуть-чуть не успев ухватиться за голову. Скорость полета была такова, что ему пришлось сложиться в воздухе, упасть, покатиться кубарем, гася инерцию нереализованной атаки.

Рывок запястья, и нападающий катится дальше, только он уже не тот, что раньше, – в сторону отлетела отсеченная рука, а из добротно вспоротого бока хлещет фонтан странно-темной, почти черной крови.

И никаких колебаний.