Облепиховый чай

Всё равно когда-нибудь все умрут!

А тебе – на взлёт, в облака, к мечте,

Так, что чувства, мысли навзрыд, вразрыв,

Ледяные крылья

В тем-

Но-

Те

Разрезают

Воз-

ду-

ха

шат-

ры.

Догорев огнём, прозвенев звездой,

Разорвавшись ворохом огней,

Ты летишь, отчаянный, живой —

Ты земных людей во сто крат живей!

Тех, кто с детства был в небеса влюблён,

Высота навечно в себе хранит.

Если небом ты наповал сражён,

Верный путь – один —

Оставаться с ним.

20.10.2015

* * *

У твоей могилы не плачут дети,

Не цветут нарциссы, не жгут свечей.

…Говорят, что ты был умён и светел,

Что любил молчанье степных ночей,

И крылом касался земли и неба,

И летал, как ветер, орёл и мысль.

На твоём пути беспокойным снегом

Золотые звёзды всегда вились.

В этот майский день, по-февральски лютый,

Ты летел по плану на юг страны.

Самолёт укрыла слепая вьюга,

Ты найти пытался следы весны,

Но упрямо падал.

И холодной смерти шаги слышны…

Под тобой – жилые дома Парижа.

Чьи-то дети видят цветные сны.

…У тебя есть сын. Синеглазый мальчик,

Он вчера впервые сказал «отец»,

И в его глазах – ни крупинки фальши,

Его сердце ярче других сердец.

Ты, рукой свободной штурвал сжимая,

Повернул на запад – хватило б сил!

…Говорят, у смерти душа живая для того,

Кто в жизни её простил.

«Самолёт упал», – новостная сводка,

Пострадавших нет, а пилот – погиб.

Виноват диспетчер, метель, поломка —

Что теперь гадать, ведь молчит гранит.

Между днём рожденья и датой смерти —

Сотни жизней, чёрточка… и заря.

Синеглазый мальчик, влюблённый в ветер,

Став отцом когда-то,

Поймёт

Тебя.

06.11.2017

* * *

Когда всё станет белым-белым, я обещаю вернуться.

    Екатерина Гопенко

На рассвете твой город уснул на моих руках,

Неприрученным лисом подрагивая от ветра.

Я бы стала Невой, чтобы смыть и любовь, и страх,

И несла бы тебе свой корабль из листка газеты

Как признание в вере —

Из сумерек – в облака.

Я учусь не бояться – ни холода высоты,

Ни посмертных мелодий разбившихся самолётов.

По остывшему небу разлиты твои следы

Беловатыми нитями прерванного полёта.

Там, где песня звенела, склонились к земле цветы.

…А по венам моим – да не кровь теперь, а слеза,

Что прозрачней дождя и солёней, чем пена в море.