Книга живых

Так как она не захотела подчиняться, он схватил ее за руку, пытался затащить в машину. Она сопротивлялась. И тогда он размахнулся, чтобы ударить ее. Тут в ход семейной сцены вмешался Роман. Он толкнул Николая. И тот упал. А когда поднялся, то с криком и матом кинулся к «лендроверу». Выхватил из бардачка оружие – травматический пистолет. И двинулся к находящемуся здесь подсудимому, нацелив оружие тому в лицо. Еще минута – и вполне могло произойти непоправимое. И тогда пришлось вмешаться мне. – Казаков помолчал секунду, соображая, как бы выразиться поточнее и поскромнее.

И сказал:

– Тогда я разоружил его. Отобрал травматический пистолет. И предложил ее брату и второму товарищу покинуть место происшествия. После чего они уехали… Вот, собственно говоря, и вся история. Или, точнее, предыстория того, что случилось потом у музея.

Судья предложил задавать вопросы свидетелю. Первым, как водится, вскинулся защитник «потерпевшей стороны»:

– А почему вы решили, что это настоящее оружие? Может быть, это был муляж? Игрушка? Хлопушка, которой потерпевший хотел просто напугать, остановить агрессию подсудимого?

Казаков спокойно ответил:

– Я много лет отслужил в частях специального назначения, прежде чем стать монахом.

И, конечно, сразу могу отличить муляж от настоящего боевого оружия…

Тут к допросу свидетеля подключился прокурор. Задал заковыристый вопрос:

– А куда вы дели улику, если с нею происходило противоправное действие?

Конечно, Казаков, прекрасно понявший, к чему он клонит, не стал говорить, что бросил пистолет в Дон.

А потом, когда случилась вся эта история с убийством и дракой, долго нырял с местными ребятишками, искал его на дне.

Он просто сказал:

– Я сдал этот травматический пистолет следователю, который вел это дело. И он должен находиться здесь, в суде в качестве вещественного доказательства.

Конечно, пройдоха-адвокат потерпевшего попытался и из этой ситуации выжать что-то выгодное для своего отсутствующего подопечного. Задал еще один вопрос:

– Свидетель! А вы уверены в том, что пострадавший применил бы оружие? Начал бы стрельбу на пляже? Может, он просто хотел прекратить вмешательство посторонних, в данном случае подсудимого, в семейный конфликт?

Конечно, Казаков до конца не был уверен в том, как бы повернулось дело.

Но, зная, как умело профессионалы делают выводы и представляют черное белым, а белое черным, ответил четко и жестко, чтобы не дать адвокату никаких шансов.

– Уверен! Применил же он оружие впоследствии!.