Книга живых

И тогда Ленин спохватился, заговорил об уступках казачеству: «Обращаем внимание на необходимость быть особенно осторожными в ломке таких бытовых мелочей, совершенно не имеющих значения в нашей общей политике и вместе с тем раздражающих население». Но было поздно. Донская армия прорвала фронт. И отряд генерала Секретарева устремился в прорыв. И тринадцатого июня соединился с повстанцами. Наступил моральный перелом. Казаки погнали карателей на север. Их Южный фронт рухнул.

«Надо же! Человек наизусть знает эти материалы! Как же он их ненавидит, этих революционных отщепенцев», – думал в эти минуты иеромонах.

– Судя по всему, среди этих восставших был и владелец найденных мною вещей.

XI

Пономарь Прохор поднялся на колокольню и пытался достучаться до народа…

Колокола звонили тревожно и яростно. Звон этот не плыл над рекою и не стелился над степью. Он стучался в каждое окно, в каждую дверь. Звал и требовал, чтобы люди отворили их и наконец очнулись от своей дремоты.

Иеромонах Анатолий вышел из куреня и подумал: «Вряд ли он заставит их собраться. Но кашу маслом не испортишь».

Впрочем, он ошибся.

Призыв Зыкова, похоже, был услышан. И отец Анатолий, который рысцой приближался к стоящему в центре станицы храму, увидел, что возле него толпится очень даже приличное количество людей.

«Человек тридцать – сорок, – навскидку определил он. – Много приезжих. Видно, с других хуторов».

Действительно, у храма стояли разные люди. Молодежь – с цветами. Казаки – в форме. Женщины – в черных платках. Вокруг ограды – легковые машины всех цветов и марок. А у ворот – небольшой черный микроавтобус «Форд Транзит». Катафалк.

Отец Анатолий прошел мимо людей к полуоткрытым дверям храма. И услышал разговор женщин, стоящих на паперти:

– Ему бы жить и жить! Такой молодой парнишка! – говорила одна, грузная, одетая во все черное.

Вторая – молодайка, принаряженная, с веснушками на белом лице – вторила ей:

– А каково его родителям сейчас? Вон они приехали из Ставрополя! На матери лица нет!

– А мерзавец этот все еще в больнице лежит? Чтоб ему пусто было! – И, завидев проходящего рядом седо-белого Казакова, старшая обратилась к нему:

– Благословите, батюшка!

Отец Анатолий благословил, подставил руку для поцелуя, перекрестил и прошёл в храм.

Пока он готовился к отпеванию, Прохор уже распоряжался в зале.