Горечь пепла

– А чего ты Таманга черным назвал? – спросил Храннек. – Сам ведь такой же.

– Я просто смуглый, все северяне такие. А он почти черный, как дикарь, некоторые живут в ущельях Срединного хребта. Они вообще дикие и вроде даже человечинкой лакомятся. Их у нас не очень-то любят.

– А кто меня вырубил? – спросил Трой.

– Маг, – помрачнел Драмиррес. – Примус заявился на шум. Ненавижу магов. Просто рукой взмахнул, и все закончилось. А ведь я уже летел на него, замахиваясь табуретом. Было бы весело посмотреть на его рожу в тот момент, когда тот бы разлетелся об его голову.

– Преподобный Примус – маг?

– А ты разве не знал?

– Откуда?

– У него на шее амулет школы Разума, значит, он ментальщик. Такого гада удобно при школе держать, если надо, вмиг целую толпу усмирит. А ты зря оставил свой меч на койке, он ведь вроде может спасать от воздействия на разум, сам говорил.

– Может, и так, но это лишь непроверенные предположения.

– Вот бы и проверили.

– Ладно, все мы неплохо повеселились, жаль, что мало, – подытожил Трой.

– Чего это ты раскомандовался? – возмутился Драмиррес.

– Я вообще-то ваш командир. Или ты уже забыл?

– Нет, я к тому, что Бвонг устроил ту драку, вот пусть сам и копает, я за этого буйного борова корячиться не нанимался.

– А чего чуть что, так сразу Бвонг?! – возмутился здоровяк. – Вас не звали, могли постоять в стороне, и ничего бы вам не было.

– К тому же один он будет копать до утра, – прагматично заметил Трой.

– Ладно уже, становишься таким же пустомелей-болтуном, как сэр Файеррис.

Миллиндра, без заминки вонзив лопату в землю, начала ее заглублять давлениями ноги и задумчиво при этом произнесла:

– Очень уж слабое наказание за такой проступок. Мы легко отделались.

Драмиррес подрезал дерн, попробовал почву на прочность, покачал головой:

– В грязи перемажемся, словно свиньи.

Руки Троя еще гудели после щедрой порции интенсивных отжиманий, поэтому работа была не в радость. Но терпел и даже нашел время высказать свои подозрения:

– Не радуйтесь, что наказание не очень строгое. У них на уме что-то другое.

– Что? – хором произнесли несколько голосов.

– Не знаю. Но мысли нехорошие. Ночь, темно, болото.