Возвратная горячка

Марии Каспаровне казалось, что Адик не поверил ее рассказу; почему-то самые бешеные немецкие романтики признают романтическое только в книгах и даже не предполагают, что оно существует в жизни. Между тем, все это она видела своими глазами или слышала от Натали в 1847 году, по дороге из России за границу, в долгие часы ожидания дилижанса, когда непогода или случайность задерживали их передвижение. Но кажется, Адик так ей и не поверил…

– Мари!

Она в испуге повернулась лицом к мужу. Он приподнялся на постели и глядел на нее.

– Адольф, ты не спишь?

– Мне показалось, ты тоже; я слышал – ты плакала.

– Тебе померещилось, спи.

– Но я не могу спать. Они отняли у меня сон.

– Кто, Адольф, кто отнял у тебя сон?

– Гервеги. Сегодня днем я получил письмо от Георга.

– Да? И что же он пишет? – Она подумала о странном совпадении: она получила днем письмо от Герцена, муж – от Гервега.

– Ничего нового, он пишет все то же.

– Почему же ты так взволнован?

– Там есть одна подробность.

Я ее не знал. Она чувствовала, что Адик борется с собой. Ему хотелось с ней поделиться, но одновременно что-то ему мешало.

– Что такое, Адольф? Ты же знаешь, мне все это не менее важно, чем тебе.

– Мари, я не думал, что женщины так коварны. Может быть, я мало знал русских женщин?

Он остановился, перевел дыхание, посмотрел на нее внимательно.

– Ты смотришь, Адольф, как принц Гамлет смотрел на свою предательницу мать. Чем русские женщины так провинились перед тобой или перед Гервегом?

– Мари, они провинились перед Богом или совестью, называй как знаешь.

Георг пишет, что он связан с Натали уже три года, еще с Женевы, и она все это время заставляла его молчать. Они обманывали Александра. Георг не хотел, это она его убеждала, что нужно таиться, что Александр ничего не должен знать, иначе не даст согласия поселиться с Гервегами в одном доме… Представляешь – три года обмана! Георг так измучен…

Он взглянул на жену. Она уткнулась лицом в подушку и старалась сдержать рыдания.

Сквозь придушенные всхлипы слышались два слова, смысл которых он, немец, хорошо понимал: «Бедный Герцен».

3

Апрельским утром 1852 года Мария Рейхель шла на свидание с Эммой Гервег. Свидание было назначено на 12 утра в кафе «Бонапарт». Мария отправилась туда пешком, благо утро было ясное и теплое. Вечером же ей предстояло сесть на ночной почтовый дилижанс, отправлявшийся в Ниццу, – ее звала к себе умирающая Натали.

Время сжалось.