Ветер раздора. Повесть

Обычно этой дорогой ходили летом, когда было сухо, но если пройдёт дождь, то лучше туда не соваться, иначе не пройдёшь и придётся идти назад в обход.

По селу конечно немного дальше, но вдоль просёлочной дороги, придерживаясь оград местных палисадников, всё же можно было пробраться и дойти до конца села.

Человек остановился у забора дома бывшего смотрителя помещика Евсея Осипова, осторожно осмотрелся вокруг, открыл калитку изнутри, подняв крючок запора, и вошёл во двор. Сразу залаяла собака, она прыгала на незнакомца так, как будто хотела вцепиться ему в ногу.

Он подошёл к окну и тихо постучал. Но хозяин дома, услышав лай собаки уже открыл дверь.

– А ну сгинь нечистая, сгинь! – Но собака как будто не слышала хозяина и продолжала надрываться раскатистым лаем.

– Не узнаёшь меня? – Проговорил незнакомец.

Хозяин дома вышел на порог, и по-стариковски прищурив глаза, посмотрел на человека, стоящего перед ним.

– Ах ты, ну как же не узнать. Я-то вас завсегда узнаю Семён Тарасович.

– Вот и хорошо, – сразу ответил незнакомец. – Пустишь на время? Да я ненадолго, на недельку вторую, потом уйду.

– Да как же, как же не пустить Семён Тарасович, проходите.

Опять осмотревшись, как будто проверяя за собой слежку, незнакомец вошёл в дом.

– А ну пошла вон! – Замахнулся старик на собаку. – Пошла, я сказал!

Наконец лай стих, собака залезла в свою будку и высунув нос посматривала на хозяина.

В правлении колхоза ждали человека из РАЙКОМа назначенного на должность председателя.

Руководить хозяйством из местных коммунистов не нашлось никого. Мало кто мог с трудом читать, а писать тем более. А те, кто имел церковно-приходское образование, держались от колхоза в стороне.

В правлении было всего три человека, это счетовод Анисимов Пётр Данилович и два большевика прошедшие всю гражданскую войну, Готман Севостьян Емельянович, беспощадный борец с бандами и людьми, настроенными против советской власти, да Колесников Федот из местных жителей села.

В небольшом прокуренном помещении правления собирался народ. Сегодня как раз, должно состояться собрание по случаю вступления селян в колхоз.

Люди приходили со своими скамейками, табуретками и усаживались, как могли.

Бабы без всякого стеснения лузгали семечки и набирали полный подол шелухи, а то и бросали прямо на пол.

Мужики закручивали самокрутки и закуривали. Тут же облаком поднимался едкий дым табака.