Одиночество вместе

Не замечая, он вошел внутрь торгового центра, сразу же вышел, потом опять вошел и снова вышел. Двери открывались автоматически.

Он судорожно достал курево и начал, захлебываясь, втягивать в себя горечь никотина.

– Это опасно? Опухоль… злокачественная? – последнее слово Андрей произнес так, словно оно было запрещенным, непроизносимым.

– Нет, – заторопился Петр Иванович. – Доброкачественная, с вероятностью в девяносто процентов. Ты не волнуйся, все нормально. Динамика положительная. Ты вот что – позвони матери, успокой ее, поддержи.

Андрей сказал, что сделает это немедленно. Дальнейший разговор был очень коротким – несколько общих фраз, и большой палец уже набирал номер матери. Андрей даже не понял, кто закончил разговор – он или отец. В голове кружил неясный хоровод образов, путая мысли. Он попытался сфокусироваться на безвкусных серебряных елках в кадках и швырнул в одну из кадок окурок.

Пошли гудки.

– Да, Андрюша… – порывисто сказала Лидия Сергеевна.

– Привет, мамуль… ну что там у вас случилось? – сразу же преступил к допросу Андрей.

– Ой, ну что – плохо дела, отец в больнице, ноги почти не ходят. Сказали, что опухоль в позвоночнике передавила, не знаю – злокачественная, доброкачественная… надо удалять, – голос у Лидии Сергеевны был суровый.

– Я приеду? – спросил Андрей. – Деньги нужны?

– Нет, что тебе ехать-то? Отец в больнице, сейчас проверять его будут полностью, там медсестры, врачи следят. Деньги тоже есть. Не волнуйся, сиди в Москве, будем на связи.

– Если что, я готов приехать, как только скажешь. Я в городе сейчас, давай, вернусь домой, вечером перезвоню.

– Давай, ладно, – чувствовалось, Лидии Сергеевне не хотелось висеть на телефоне.

Андрей хотел сказать матери еще что-нибудь ободряющее, что он ее любит, чтобы она берегла себя и крепилась, но совершенно не нашел сейчас этих простых слов. Вернее, он постеснялся выдавить их из себя. Он знал ее характер – сдержанный в проявлении эмоций, скептический по отношению к словам, поэтому не решился на трепетный спич, ограничившись деловой беседой.

В громыхающем и воющем, словно реактивный двигатель, вагоне, крепко прижавшись спиной к двери и глубоко погрузившись в бездумную меланхолию, Андрей заметил, что волнения, которое преследовало его так долго, разъедая по капле день за днем, больше нет.