Про жизнь Зины

Она делилась с ним морковкой, разрешала сидеть у себя на плече и перебирать волосы. Для Гоши это была высшая степень его признательности и доверия.

Но была у Гоши одна страсть – любил он шампанское. Само слово не выговаривал, кричал просто: «И мне, и мне!» И как только какой праздник, он уже по столу разгуливает – ждет. Бах – и шампанское по фужерам! Он взлетит быстро, присядет на край, отхлебнет и радуется: «Гоша рад! Гоша рад! Вкусно!» Тогда уже не летает высоко, а переходит от фужера к фужеру: то там хлебнет, то тут.

Так он любил шипучку, что остановиться не мог вовремя: шел вразнос… и напивался. Начинал болтать без умолку, качался, бродил, падал и засыпал на столе на полуслове.

Кто-нибудь бережно относил его в клетку, укладывал в кроватку из-под французских духов.

А потом наступало утро. И оно было недобрым для Гоши: «Гоше плохо! Гоша болеет!»

Корил он себя, накручивал круги по клетке, ругался: «Гоша – алкаш! Гоша пьет! Гоша больше не будет! Алкоголь – яд, яд!»

Долго чистил перышки, пил водичку, иногда и того хуже.

Как он отличал пиво от шампанского, никто не знает, но отличал. Пил исключительно благородное игристое.

Однажды семья решила, что Гоше одиноко, и ему купили подружку. Назвали Яшкой, потому что была она из чужой семьи и якшалась неизвестно с кем до нашего Гоши, да и возраст был неопределенным. Купили ее за хитрый глаз и веселый нрав.

Яшка была симпатичной, желтенькой, но характер показала сразу. Стала наводить порядок в клетке, долго строила гнездо. В общем, хозяйничала. Говорить могла только по-попугайски, но не молчала ни минуты. Постоянно Гошу ругала за что-нибудь: то семечку тот уронил, то нагадил не там, то воду всю выпил.

Гоша испугался. Если бы мог, попросил бы себе другой дом, да не знал как.

Была Яшка хитрой, открывала клетку, закрывала Гошу внутри и летала, где хотела.

И вот в гнезде появились три малюсеньких яичка.

Яшка сидела с неохотой, быстро уставала и удирала при любой возможности. Гоша ругался матом! Нахохливался, но садился-таки высиживать птенцов.

Вечером приходил народ с работы, спрашивал: «Гоша, опять сидишь?» «Опять сидишь!» – вторил Гоша, понурив голову и расправляя крылья.